— Зачем?

— Зачем? Потому что ты партнёр, разумеется, поскольку Джеффри Чарльз слишком молод, чтобы блюсти свои интересы.

Он положил бумаги на стол и открыл их.

— Не мог бы ты рассказать мне о самом важном? Доказательства в письменном виде не нужны.

— Тем не менее, ты должна иметь их. Так ведутся дела, и другие считают это необходимым, даже если ты так не думаешь.

Он немного подождал, но она так и не подошла к столу.

— Кто эти другие?

— Пирс или твой отец, или... что ж, вот, взгляни на цифры. Важно то, что мы не сможем продолжить работу в январе. Пожалуй, было бы лучше закончить в конце года.

Ее кожа выглядела прелестно, словно траур никак на ней не сказался, а чернота принадлежала и вовсе другому миру.

— Росс, ты знаешь о моем финансовом состоянии всё, но я о твоем не знаю. Я понимаю, что закрытие шахты нанесет тебе сильный удар, но не знаю, насколько сильный. Судя по некоторым словам Фрэнсиса...

— Да?

— У меня сложилось впечатление, что Уил-Грейс для нас, как и для тебя — нечто вроде рискованной ставки. Велики ли твои долги?

— Как разверстая могила. Одной ногой я уже в ней. Но я пошел на такой риск. Не стану жаловаться, что потерпел неудачу. О чем я сожалению, так это о том, что потерял и твои деньги.

— Что ж, это деньги Фрэнсиса. И он тоже знал, на какой риск идет.

— Тогда я сожалению о деньгах Джеффри Чарльза.

На это ей нечего было возразить, не обманывая саму себя.

— Больше всего я ощущаю свою бедность из-за него, Росс. Не могу вынести мысли, что когда он войдет в права наследования, то обнаружит... Когда Фрэнсис унаследовал поместье, у него были деньги на жизнь, и на наших детей должно было хватить. По сравнению со всем остальным последнее вложение было еще мудрым. По крайней мере, это была ставка на шахту, а не в карточной игре!

Росс порывался спросить, осознает ли она, насколько в таком положении виновата сама Элизабет, но сдержался.

— Полагаю, если сюда переедут твои родители, так будет лучше и для тебя, и для них. Они могут получить хорошую цену за Касгарн от какого-нибудь богатого коммерсанта, этого с лихвой хватит на жизнь.

— Да.

— Разве не так ты собираешься поступить?

Она глубоко вздохнула и печально улыбнулась.

— Собираюсь, Росс. Но не так скоро. Мне нужно это обдумать. Смерть Фрэнсиса еще свежа в памяти.

Наконец она подошла к столу и просмотрела бумаги, которые принес Росс, пролистав их пальцами, но не читая.

— Ты снова виделась с Джорджем? — спросил Росс.

— Пришлось. Ты же знаешь, он мой главный кредитор. В общем-то — самый важный. Без тебя это было сложновато, но он понимает, что ты не можешь с ним встретиться.

— И что Уорлегган думает по поводу долгов?

— Он весьма щедр и всегда таким был, — Элизабет снова подняла взгляд. — Не могу не признать. Джордж и с Фрэнсисом всегда был щедр.

Росс кивнул, его лицо не выражало ни одобрения, ни укора.

— У него есть новые предложения?

— Да. Он предложил на несколько лет отказаться от процентов по долгу. Разумеется, я не могу этого принять.

— Почему?

— Ну... Он и так уже сделал немало одолжений. Не думаю, что мне следует принимать еще одно.

Росс заметил, как ее лицо заливает слабый румянец.

— Зависит от причин, разве нет? Если ты отказываешься от его щедрости ради преданности мне, это ложно понятая преданность. Моя ссора с Джорджем не имеет к тебе отношения. Да даже и к Фрэнсису. Джордж всегда тобой восхищался и пытался завоевать твое расположение.