— Ты знаешь, когда вернется Росс?

— Думаю, к субботе. Что-то срочное?

— О нет, не срочное. В привычном смысле, — смущенный и задумчивый Дуайт присел на краешек стула, — а как Джереми, здоров?

— Да. Слышишь его? Играет с двумя детишками Джинни Скобл, а она за ними присматривает, — Демельза повернулась на звук чайника, который уже начал шуметь. — Принесу чашки. Забыла про них.

Когда она вернулась, Дуайт смотрел в окно. Внезапно опустились сумерки, словно долина захлопнулась, и огонь в камине мерцал и сиял. Демельза подумала, как там Росс, всё ли у него в порядке, и как выглядят острова Силли. Она представляла их как голые скалы. Дуайт помог ей зажечь свечи.

Когда огонек высветил ее кожу, Демельза сказала:

— Я знаю, Росс не стал бы возражать, если ты обо всем узнаешь. Ты ведь знаешь все наши секреты, ну почти все, так что одним больше, одним меньше... Он уехал с мистером Тренкромом и высадится на островах Силли, чтобы встретиться с Марком Дэниэлом, его наконец-то нашли. «Все как один» подберет Росса на обратном пути и отвезет домой в пятницу или в субботу, когда бросит якорь в нашей бухте.

Пятница выпадала на первое февраля. Слишком поздно для Дуайта.

— Надеюсь, у Дэниэла для вас хорошие новости.

Свечи прогорели, оставив лишь крохотные жемчужины огня, которые таяли, жир растекался, как леденец.

— Кажется, будто с той ночи прошло лет сто, — сказал Дуайт. — Когда ты стояла между нами, только ты одна, а Марк собирался меня убить. Я был готов умереть, потому что предал всё то, что больше всего ценил... и людей, которые мне доверяли.

— В ту ночь мы все были взвинчены. Я рада, что не произошло чего-нибудь еще похуже.

Где-то в глубине дома послышался грохот, а через некоторое время детский смех. Демельза скорее ожидала плач и снова расслабилась.

— Больше всего на свете мне не хочется вспоминать те времена, — сказал Дуайт. — Потому что сегодня я пришел сказать Россу, что вскоре покину графство.

Демельза подождала, пока гость продолжит.

— Это связано с Кэролайн?

— Да. Мы собираемся пожениться. Но поскольку ее дядя возражает, сделаем это тайно. Так что мы уезжаем в субботу вечером.

Он объяснил, почему невозможно поступить по-другому, почему они не могут жить здесь, и что он обязан ради нее начать всё заново в городе, где никто их не знает. Демельза молча слушала, и для обостренного восприятия Дуайта это молчание выглядело как неодобрение.

— Что ж, я рада услышать это от тебя лично, Дуайт, и сожалею о твоем отъезде. По тебе будут скучать не только в Соле и Грамблере. Нам всем будет тебя не хватать. И Джереми тоже.

— Благодарю.

Чайник начал плеваться паром и водой, и огонь возмущенно зашипел. Демельза заварила чай.

— Я написал доктору, который обучал меня в Лондоне. Он болен и нуждается в смене обстановки, так что согласился приехать сюда на полгода для начала, с перспективой остаться. Куда лучше, чем вообще без доктора. Райт — достойный человек, старше меня, но с похожими взглядами. Уверен, вам он понравится.

— Да.

— Разумеется, некоторое время всё будет по-другому. Говорю это безо всякого самомнения. И для меня это тоже кое-что значит, могу заверить. Я буду скучать, и конечно, главным образом по вам, — Дуайт нахмурился и посмотрел в окно, чтобы скрыть свои чувства. — Скажи Россу, как многим я ему обязан, вам обоим, как благодарен за дружбу. Для меня это так печально.

Через некоторое время Демельза принесла ему чашку чая.

— Когда женишься по любви, не время горевать, Дуайт. Это последнее, чего бы ожидали мы с Россом или кто-либо из наших друзей. До субботы можешь по-прежнему беспокоиться о нас и наших недомоганиях, если желаешь.