Было бы еще лучше, если б я этого не делала, догадалась Блайт по его тону.

— Очень рада! — откликнулась она, нервно улыбаясь. — Кушайте на здоровье!

Ее снедало любопытство, но Блайт не позволяла себе оборачиваться. И только у самой своей двери она украдкой посмотрела в сторону соседского коттеджа. Проверка показала, что мистер Тразерн зашел в дом.

Какой невоспитанный человек! Не опасно ли жить по соседству с ним? Даже самый что ни на есть отпетый преступник побоялся бы вести себя столь вызывающе. А что, если он и вправду грабитель, забравшийся в пустое жилище? Но разве стал бы вор включать утром проигрыватель, да так громко, что вся округа могла насладиться музыкой?! Это сразу привлекло бы внимание. Нет-нет, от Джаса не исходит никакой угрозы, просто он немного грубоватый и необщительный.

Хотя довольно симпатичный, призналась себе Блайт. В мыслях она уже представляла его шагающим по зелено-лиловой вересковой пустоши где-нибудь в Шотландии. Длинные ноги Джаса утопают в высоких охотничьих ботфортах, а по пятам бежит сеттер — верный друг и помощник.

Она задержалась на пороге, чтобы скинуть туфли, и прошлепала босыми ногами в коридор. На средней створке старинной резной ширмы, которая отгораживала крохотную прихожую от кухоньки, висело длинное зеркало. Взглянув в него, Блайт удовлетворенно отметила, что золотисто-каштановые волосы милыми кудряшками обрамляют ее сердцевидное личико, а щеки чуть порозовели от быстрой ходьбы. Карие глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели ясно и весело, на чувственных губах все еще играла легкая полуулыбка, от которой на щеках появлялись трогательные ямочки.

Блайт часто говорили, что ей фантастически повезло с внешностью. Лицо сердцевидной формы и натуральные кудри, большие лучистые глаза и открытый невинный взгляд — вот предел мечтаний любой женщины. Иногда, и она этим виртуозно пользовалась, красота помогала Блайт что-нибудь заполучить или просто обратить внимание нужного человека. Например, ей часто прощали прегрешения и долги.

Но в большинстве своем люди превратно воспринимали ее красоту. Иные считали Блайт пустышкой, легкомысленной симпатичной дурочкой, на уме у которой только развлечения да наряды. Мужчины сразу переходили от слов к делу, вероятно рассчитывая на немедленную взаимность глупой куколки, и пытались затащить Блайт в постель.

Однако Джас Тразерн не отвесил ей ни одного сального комплимента. Как странно прозвучали его слова «Ну конечно Блайт…», когда она назвала свое имя!

Да, это имя означает «жизнерадостная, веселая, счастливая». И что же тут плохого? Неужели Джас Тразерн не одобряет веселья? Или не верит в счастье?

Блайт подняла трубку и набрала номер родителей.

— В доме Дилейни поселился новый жилец, — сообщила она после обычных приветствий и, таинственно помолчав, добавила: — Одинокий мужчина.

— О! Хорошенький? — поинтересовалась на другом конце провода экспансивная миссис Саммерфилд.

— Скорее строгий…

— Ну? И это все, что ты можешь сказать о человеке?! — возмутилась мать. — Хорошо хоть теперь ты не будешь сидеть там одна-одинешенька. Может, мы приедем на уик-энд и познакомимся с твоим новым соседом?

— Не надо! — поспешила отговорить ее Блайт. — Он очень… замкнутый…

— Подумаешь! И сколько лет нашему отшельнику?

— Не знаю, на вид лет тридцать пять. Он так странно выглядит…

— Как?

Блайт с трудом подыскивала слова, чтобы передать свое впечатление:

— Ну… будто он очень несчастлив. И еще… мне кажется, он плохо питается.

— Одинокие мужчины всегда перебиваются сухомяткой, — авторитетно подтвердила мать.