— Только если желаете дополнить условия, — загадочным тоном информирует секретарша-невидимка.

— Тогда действуй, — небрежно бросаю я, пытаясь заглушить в себе чувство вины за то, что проверяю компьютер столь идиотским способом. — Мне жутко любопытно, что можно расследовать, когда всё известно заранее.

Совиные глаза подернулись, как у белого кролика, нежно-розовой дымкой: компьютер больше не работал в режиме приема. Печатающее устройство постукивало тихо, но с непривычной для моего уха скоростью. Если компьютер сочиняет так же хорошо, как и быстро, он стоит своих денег. Бедный Джек Лондон — он похвалялся, что пишет по четыре тысячи слов в день! Каким же, однако, тяжелым трудом кормились когда-то мои коллеги!..

Ровно через полчаса в корзинку под принтером упала последняя страничка. В нежно-зеленых совиных глазах загорелась надежда — казалось, это молодой автор трепетно ждет похвалы живого классика.

— Ну-с, посмотрим, что у нас получилось, — сделанной надменностью недоверчиво сказал я, хотя на самом деле торопился и волновался как какой-нибудь простофиля-читатель, жаждущий поскорее узнать, кто же убийца.

Быстро собрав страницы, я углубился в чтение.

— Алло, это полиция?

— Полиция, — с холодным безразличием отозвался дежурный.

(Боже мой — что за начало! С телефонного разговора! Разрази гром все компьютеры, будто бы сочиняющие одни только неповторимые сюжеты! Впрочем, ладно, с чего-то же надо было начать).

— Кто у вас там занимается убийствами?

Вопрос был задан властным, надменным тоном, и все же вопрос этот выдавал человека неосведомленного, и дежурный слегка разозлился.

— Целый отдел.

— Соедините меня с начальником!

— Зачем он вам?

— А вот это я ему скажу!

— Если речь идет о преступлении, вы обязаны сообщить мне.

— Речь идет о преступлении, но я хочу говорить с начальником!

На это дежурный счел себя вправе ответить: — А его нет. И заместителя тоже.

Как все дилетанты, звонивший поверил.

— Хорошо, тогда запишите и доложите ему. Моя фамилия Пауэл, профессор Жискар Пауэл. Живу на улице Занзибар, 23. Только что я убил свою жену. Ровно в девять часов тридцать две минуты. Хочу добровольно сдаться властям…

— Ну так приходите и сдавайтесь, — прервал его дежурный, переставая записывать.

— Мне нужно еще немножко поработать, но через часок-другой можете присылать своих людей. К тому времени я как раз закончу. И запишите время моего звонка, мне важно, чтобы следствие знало, что я немедленно сообщил о своем преступлении. На моих часах сейчас девять часов тридцать шесть минут. Записали?

— Записал, записал, — прорычал дежурный, бросаясь к другому трезвонившему телефону и мысленно проклиная напарника, на добрых полчаса растянувшего выход за глотком кока-колы. Протягивая руку к трубке, он успел подумать, что мир населен не только преступниками, но и дегенератами всех мастей.

Заметим в его оправдание, что в полицию действительно нередко звонят разные психопаты, обвиняющие соседей или самих себя в несуществующих преступлениях. Поэтому о профессоре он снова вспомнил только через час, когда нос к носу столкнулся с начальником отдела убийств в ресторань самообслуживания при полицейском участке. Сержанта удивило, что его шеф ничего не слыхал о профессоре с такой фамилией: «Я решил, что это ваш знакомый, которому вздумалось пошутить, после того как он не смог с вами связаться».

Начальник с интересом рассматривал коротко остриженную голову сержанта.