«Точно! — подумал Августин. — Совершенно верно!»

— Вы считаете моего мужа негодяем?

— Вовсе нет, — соврал Августин, не желая расстраивать ее.

— Тогда почему же он не позвонил. — Бонни произнесла эту фразу без вопросительной интонации. — Идите сюда.

Она подвинулась, освобождая Августину место под одеялом, но он робко присел на край кровати.

— Вы, наверное, думаете, что я сумасшедшая.

— Нет.

— У меня, должно быть, сердце перевернулось. Только этим можно оправдать мой поступок.

— Вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите, — предложил Августин.

— Да, я хочу остаться с вами и… с ним. С похитителем.

— Почему?

— Ох, этого я не знаю. Возможно, это из-за Макса, а может, из-за отца с его моделями аэропланов, или из-за своего несчастного детства, хотя у меня и остались о нем прекрасные воспоминания. Есть какая-то причина. Ведь счастливые маленькие девочки вырастают не для того, чтобы бросать своих мужей, так ведь? — Бонни выключила лампу. — Хотите лечь?

— Лучше не надо.

В темноте ладонь Бонни нашла щеку Августина.

— Вот какая у меня идея. Мне кажется, что мы должны спать вместе.

— Но мы ведь и так спим вместе, миссис Лам. — Августин произнес это шутливым тоном, пытаясь немного снять напряжение.

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Заниматься любовью?

— Ох какой вы быстрый. — Бонни схватила Августина за плечи и уложила на кровать. Голова Августина оказалась на подушке, и, прежде чем он успел подняться, Бонни оказалась на нем и прижала его руки к кровати, озорно уперевшись подбородком в грудь Августина. В слабых лучах света, пробивавшихся сквозь окно, Августин мог видеть ее улыбку, оживленный взгляд, а позади нее… стену с черепами. — Если мы займемся любовью, то это может прояснить мои мысли.

— Это будут нечто вроде электрошоковой терапии.

— Я очень серьезная.

— И очень замужняя.

— Да, но я чувствую, что вы хотите меня.

— Благодарю за диагноз.

Бонни отпустила руки Августина и обняла ладонями его лицо. Улыбка исчезла с ее губ, а в голосе появилась печаль.

— Не надо иронизировать, — прошептала она. — Как вы не понимаете… я не знаю, что мне делать. Пыталась плакать, но это не помогает.

— Простите…

— Вы мне кажетесь ближе, чем даже Макс. Это плохой признак.

— Да, плохой.

— Тем более, после всего недельного знакомства. А мой муж… да и теперь, когда мы вместе, чувствуем себя чужими друг другу. — Бонни схватила Августина за рубашку. — Боже мой. А знаете что? Забудьте все, что я сказала.

— Да, так будет лучше.

— Значит, вы тоже думаете об этом, да?

— Постоянно, — признался Августин и добавил в порыве идиотского целомудрия: — Но нам наверняка не стоит делать этого.

Груди Бонни покоились на груди Августина, они тихонько вздымались и опускались при дыхании. «Наша дружба может превратиться в муку», — подумал Августин.

— Что происходит? — спросила Бонни.

— Ох, мое возбуждение скоро пройдет, и тогда мы сможем поспать.

Бонни опустила глаза. Августину показалось, что она покраснела, но в темноте трудно было судить об этом с уверенностью.

— Нет, я имела в виду губернатора.