— Я, должно быть, выгляжу ужасно, — предположила Бренда, — потому что никогда не видела тебя таким мрачным.

Конечно же, его огорчало состояние Бренды, которая, бледная и избитая, лежала на больничной кровати. В своей работе Джиму приходилось видеть много крови, боли и страданий, но он никогда еще в жизни не испытывал такой слепой ярости, как в тот день, когда впервые увидел покалеченную Бренду. В деле поимки и наказания негодяя, избившего Бренду, смешно и наивно было рассчитывать на правоохранительные органы. Ведь этот бандит был настоящим монстром. Судя по тому, что он сотворил с Брендой, этот монстр ненавидит и женщин, и полицейских. Он представлял угрозу для людей, и следовало избавить от него общество.

Но сейчас, стараясь рассуждать спокойно, Джим Тайл пожалел о своем поступке, совершенном в порыве ярости. Когда Бренда назвала ему номер джипа «чероки», следовало зарегистрировать эти данные и сообщить полицейским, занимающимся расследованием дела. А он пустил губернатора по следу негодяя, совершив ужасно глупый, идиотский поступок. Бренда поправится, а вот он, Джим Тайл, подверг огромному риску дорогого ему старого друга. И сейчас уже почти невозможно остановить его.

— Я хочу спросить тебя кое о чем, — промолвила Бренда.

— Разумеется.

— Сегодня ко мне приходил детектив из отдела по расследованию ограблений. И еще женщина из конторы прокурора штата. Они ничего не знают о черном джипе.

— Гмм…

— И о номере… я думала, ты сообщил об этом.

— Я совершил ошибку, Брен.

— Забыл сообщить?

— Нет, не забыл. Я совершил ошибку.

Джим Тайл присел на край кровати и рассказал Бренде, что он натворил. После его рассказа Бренда долго молчала, не считая короткой беседы с медсестрой, заходившей перевязать ее.

Потом, когда они снова остались вдвоем, Бренда сказала:

— Значит, ты отыскал своего сумасшедшего друга. Каким образом?

— Это не имеет значения.

— Значит, он был здесь, у меня в палате, и ты не познакомил нас?

Джим усмехнулся.

— Ты спала, дорогая.

Бренда погладила его по руке. Джим понимал, что она обдумывает его рассказ. Наконец Бренда вымолвила:

— Малыш, ты, наверное, действительно любишь меня, раз решился на такое.

— Я все испортил, Брен. Прости меня.

— Хватит об этом. У меня к тебе еще один вопрос.

— Слушаю тебя.

— А будет лучше, если этого негодяя, укравшего кольцо моей матери, поймают твои друзья?

— Да, это было бы гораздо лучше.

Бренда Рурк кивнула и закрыла глаза. Джим Тайл подождал, пока дыхание Бренды стало спокойным и ровным, он убедился, что она погрузилась в глубокий, здоровый сон. Прежде чем уйти из палаты, он поцеловал ее в щеку через просвет между повязками, ощутив тепло кожи. Джим был твердо уверен, что на губах Бренды промелькнула улыбка.

Сцинк уперся лбом в подоконник. В течение часа он не произнес ни единого звука и даже не пошевелился, когда Августин отправился за оружием. Бонни не понимала, или он дремлет, или просто игнорирует ее.

— Здесь была детская. Вы обратили внимание? — спросила она.

Никакой реакции.

— Вы спите?

И вновь в ответ молчание.

В разбитое окно залетела желтая шелуха и опустилась на спутанную гриву Сцинка. Бонни сдула ее. Из расположенного напротив дома 15600 по Калуса-драйв раздался лай собак.

Наконец губернатор заговорил:

— Ох, они вернутся. — Он так и не поднял лоб с подоконника.

— Кто?

— Родители этого ребенка.