— Почему?

— Я вас не ждал, поэтому сплю голый.

— Еще раз извините.

— Закройте глаза, миссис Лам. — Августин встал и натянул потрепанные армейские брюки.

Бонни спокойно отметила про себя, что рубашку он не надел. Августин лег под простыню и обнял Бонни. Она щекой почувствовала, какая у него теплая и гладкая кожа, а когда Августин пошевелился, Бонни ощутила, какие у него крепкие мускулы. У Макса было совсем другое телосложение, но Бонни прогнала из головы эту мысль. В данной ситуации было просто нечестно сравнивать, чьи объятия лучше.

Она спросила Августина, был ли он женат, и Августин ответил, что нет.

— А обручены были?

— Три раза.

Бонни вскинула голову.

— Вы шутите.

— К сожалению, не шучу. — Даже в темноте Августин разглядел, что она улыбается. — Вас это забавляет?

— Интригует. Три раза?

— Но они все одумались.

— Вы говорите о трех разных женщинах?

— Совершенно верно.

— Я должна спросить вас, что же произошло. Можете не отвечать, но спросить я должна.

— Первая вышла замуж за адвоката по гражданским делам; вторая организовала архитектурную фирму, сейчас она любовнице члена кабинета министров Венесуэлы; а третья снимается в популярной кубинской мыльной опере, она играет Мириам — ревнивую шизофреничку. Так что можно сказать, — подытожил Августин, — что каждая из них приняла разумное решение, разорвав отношения со мной.

— Готова поспорить, что вы оставили им обручальные кольца.

— Подумаешь, это всего лишь деньги.

— И до сих пор смотрите эту мыльную оперу, да?

— Но она хорошая актриса. Играет очень убедительно.

— Вы удивительно необычный человек.

— Вам стало лучше? Похоже, рассказ о моей личной жизни всегда поднимает людям настроение.

Бонни опустила голову.

— Меня беспокоит завтрашний день, встреча с Максом.

Августин сказал, что ее тревога вполне понятна.

— Я и сам немного не в своей тарелке.

— Вы возьмете с собой пистолет?

— Там видно будет. — Августин сильно сомневался в появлении губернатора, а еще сильнее в том, что он приведет с собой мужа Бонни.

— Вы боитесь? — Когда Бонни говорила, Августин чувствовал на груди ее мягкое дыхание.

— Волнуюсь, но не боюсь.

— Эй.

— Что эй?

— Вы возбудились?

Августин заерзал в смущении. А чего она еще ожидала?

— Теперь моя очередь извиняться, — произнес он.

Бонни лежала, не шевелясь. Августин медленно глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом… скажем, на сбежавших обезьянах дяди Феликса. Как далеко они успели разбежаться? Как ведут себя на свободе?

Размышления Августина, которые он насильно навязал себе, были прерваны словами Бонни:

— А что, если Макс теперь уже совсем другой? Может быть, с ним что-то произошло.

«Произошло, наверняка. Можешь быть уверена в этом», — подумал Августин.

Но вслух он произнес совсем другое:

— С вашим мужем все в порядке. Потерпите, и сами увидите.

Глава 12

— Хочешь покурить жабу? — спросил Сцинк.

Шоковый ошейник приучил Макса Лама к повиновению. Если капитан хочет, чтобы он курил жабу, он будет курить ее.

— Это предложение, а не приказ, — смилостивился Сцинк.