— Проблема не столько в принадлежности адмирала к морской ферме, сколько в том, что он запускает пальцы в бороду. Не думаю, чтобы я когда-нибудь прежде углублялась в мысли бородача, и это почти так же сбивает с толку, как…

Меня прервал крик Лоуэна:

— Камера работает!

Глазами Лукаса я увидела, как адмирал подошел к возвышению молла, достал из кармана пиджака черный предмет и поднес его к губам.

— Все меня слышат? Лоуэн, звук включен?

Очевидно, черный предмет был микрофоном, поскольку сейчас голос адмирала разносился над бухтой.

— Похоже, прямые эфиры на морской ферме проводят любители, — прокомментировала Эмили. — Полагаю, здесь недостаточно населения, чтобы имело смысл давать людям импринтинг ведущего новостей или техника средств массовой информации. Очевидно, и импринтинг адмирала не включает ораторское искусство. Должно быть, основная информация о морской ферме так велика, что дополнительные детали увеличивают риск перегрузки.

Адмирал беспокойно огляделся, похоже, решил, что все работает, и энергично заговорил.

— Всех нас шокировали новости о смерти Триива. Я хочу воспользоваться этой возможностью и выразить личную поддержку жене Триива, Эстер, и двум его дочерям. Не знаю точно, сколько им сейчас лет, но…

— Розе — десять, а Поппи — два, — подсказал голос из толпы.

— Спасибо, Брекен, — ответил адмирал. — Если Эстер нужна помощь с дочерьми или с чем-то еще, она должна обратиться в мой командный центр. Там получили инструкции переводить все ее звонки прямо ко мне.

Он помолчал.

— Итак, смерть Триива переполнила чашу нашего терпения. Вы хотели, чтобы я отправился в улей и потребовал прислать оттуда несколько патрулей носачей и выследить убийцу.

Высокий мужчина прокричал из глубины толпы:

— Не все мы хотели, чтобы ты летал в улей.

Адмирал бросил на него тревожный взгляд.

— Большинство людей хотело, чтобы я обратился в улей. Я сделал это и привез помощь, которую вы просили.

Высокий мужчина локтями проложил себе путь вперед. Он стоял перед толпой — в объемном коричневом пальто и вязаной шапке нелепо яркого красного цвета — и смотрел на адмирала.

— Не все мы хотели, чтобы ты летал в улей, и не все хотели, чтобы ты привозил носачей. Но прямо сейчас один находится на обзорной точке. — Он повернулся и прокричал толпе: — Большинство из вас прибыло слишком поздно, чтобы увидеть нечеловеческое создание, но оно там, прячется в укрытии. Полагаю, хозяин вызовет его сюда через минуту, чтобы шпионить в наших головах и вынюхивать наши самые личные воспоминания.

Я по-прежнему поддерживала связь с разумом Лукаса и видела его сияющие мысли, но между нами появилось что-то вроде темной решетки. Мое телепатическое восприятие мира действовало как зрение, но сейчас оно каким-то странным образом перешло в подобие слуха. Мысли Лукаса оставались на месте, будто их произносил знакомый голос, но я слышала и фоновый шум.

— На нашей ферме никогда не было носачей, — кричал бунтарь. — Самоуверенные чиновники из службы безопасности шпионили за нами с помощью своих камер слежения и беспилотников, но внутри наши головы оставались в приемлемой неприкосновенности. Больше этого нет.

Будучи в улье, я часто осознавала фоновый гул на телепатическом уровне. Это был шум ста миллионов человеческих мыслей. Я называла его разумом улья и обычно считала успокаивающим звуком.

Максимальное население морской фермы составляло всего порядка двадцати тысяч человек. До этого момента я не осознавала местного эквивалента разума улья, но сейчас слышала его, и он усилился в ответ на слова мужчины.

Я проговорила в передатчик:

— Люди расстраиваются.