— Вытащил из раны зазубренный край поврежденной брони, — ответил Адика. — Если тот застрял внутри, неудивительно, что Зак отключался от боли.

— Сейчас немного легче, — проговорил Зак.

— Хорошие новости в том, что броня Зака приняла на себя большую часть удара, — заметил Адика. — Порез длинный, но довольно поверхностный и не повлечет серьезного ущерба. Я наложу временную повязку, чтобы остановить кровь.

Адика осторожно прижал крупный пластырь к животу Зака.

— Полагаю, связисты уже отправили к нам медицинскую группу?

— Медики на пути к Заку, психологическая группа займется Гленной, а безопасники заберут Ирвина, — отрапортовала Николь.

— Зак, ты справишься без обезболивающих до прибытия медиков? — спросил Адика. — Тебе потребуется операция, и я бы хотел, чтобы специалисты решили, какую дозу лекарства тебе дать.

— Справлюсь, — ответил раненый.

— А теперь я бы хотел получить ответ на очень важный вопрос, — продолжал Адика. — Как Ирвин мог бежать по этой тропе и не скользить?

Глазами Зака я увидела, как Адика подошел к Ирвину и проверил его обувь.

— Так я и думал. На ботинках Ирвина особые подошвы, должно быть, сохраняющие сцепление с антискользящим покрытием тропы. Хорошо бы кто-нибудь предупредил нас, что для нее нужна специальная обувь.

— Прости, — повинилась я. — Ирвин не думал о своих ботинках.

— Я не тебя критиковал, Эмбер, — ответил Адика. — Информировать нас о необходимости специального оборудования — это задача тактической группы.

— Прошу прощения, — сказал Лукас. — Протоколы реагирования на пляжные инциденты не упоминали обувь с особой подошвой. Мы уже обновляем данные.

— Рад это слышать, — проворчал Адика.

Я решила, что с Заком все будет в порядке, вышла из его разума, открыла глаза и увидела стоящих вокруг Форжа и других телохранителей.

— Лукас, где вспомогательным группам встретить ударников? — спросила Николь.

— Отправь безопасников и медиков ко входу 67Ф, но отзови психологов. Если мы передадим им Гленну, они сотрут все воспоминания о встрече с Ирвином, а я этого не хочу.

— Возможно, не стоит удалять воспоминания людей, видевших первое нападение с ножом, — заметил Адика. — Своевременное появление патруля носача укрепит миф, а не разрушит его. Но произошедшее с Гленной надо стереть. Мы не можем сохранить ей знание о таком серьезном инциденте.

— Проблема в том, что ты не сможешь прицельно выбрать воспоминания, — сказал Лукас. — Базз — специалист по лечению жертв травм и по судебной психологии. Она считает, что психологи либо вернут память Гленны в момент до встречи с Ирвином, либо проведут локальное удаление, и тогда пограничные эффекты превратят все, произошедшее сегодня, в размытое пятно.

Лукас помолчал.

— Мы с Базз чувствуем, что для Гленны это станет катастрофой. Сегодня не обычный день, который она может выбросить из памяти и не заметить. Сегодня День ее освобождения. Неспособность вспомнить, что девочка делала в такую важную дату, осложнит ей дальнейшую жизнь.

— Неудачно, что Гленне придется лишиться воспоминаний о Дне освобождения, — проговорил Адика, — но у нас нет других вариантов.

— Есть, — возразил Лукас. — Я намеренно использовал образы ангела света и правосудия, чтобы случившееся как можно больше походило на сон. Гленна была на пляже шестьдесят седьмого уровня, когда Ирвин провел ее через служебную дверь в скалах в машинное отделение.