Я кивнула.

— Саанви права. Мортон в одиночестве нес бремя морской фермы сорок лет. Пришла пора другому телепату взять на себя эту отвественность, и мне это будет сделать легче, чем кому-то другому.

— Не думаю, что мы должны спешить соглашаться, — возразил Лукас. — Этого отчаянно хочет Саанви. Она сосредоточилась на образах из Внешки, поскольку с этим ты справишься лучше Мортона, но явно есть и более широкие проблемы в чтении таких разумов телепатами.

Он помолчал.

— Адика упоминал, что многие мысли обитателей фермы нечитаемы, и Мортону приходилось проводить долгое время, изучая каждого человека и устанавливая его вину или невиновность. Меня тревожит, что эти разумы могут содержать не только непонятные мысли, но и особенно смущающие или огорчительные эмоции.

— Чувствительность Эмбер к эмоциям целей станет для нее основной проблемой, — беспокойно вступила Меган. — Нам надо отказаться от любых контактов с морской фермой.

Я почувствовала обычное раздражение на Меган. Будучи моим консультантом, она говорила так, будто знала о телепатии больше меня самой, пыталась ввести правила, что мне делать или не делать, знать и обсуждать. Она больше не консультировала меня, но продолжала вмешиваться.

— Не понимаю, почему эмоции людей с фермы должны отличаться от чувств жителей улья, — сказала я. — Даже ведя совершенно другую жизнь, они испытывают моменты счастья, грусти, любви и одиночества.

— Это так, Эмбер, но я все равно волнуюсь, — ответил Лукас. — В нашем улье ты привыкла в поисках опасной цели миновать сотни или даже тысячи послушных довольных умов. Большинство разумов в улье таковы, благодаря комбинации факторов. Выученные в школе обязанности и песни Долга, социально обусловленный страх перед Внешкой и патрули носачей, не позволяющие людям даже думать о совершении преступлений. На морской ферме эти факторы отсутствуют.

Меган взглянула в шоке.

— Дети на ферме, конечно, должны учить обязанности перед ульем и песни Долга.

— Возможно, они учат какую-то измененную версию, — предположил Лукас. — Но это дает лишь ограниченный эффект. Невозможно заставить людей считать улей всем их миром, если они живут в другом месте. Глупо учить людей бояться Внешки, когда им предстоит там работать. Миф о носачах еще как-то влияет на жителей, поскольку они знают, что их могут послать в улей на проверку разума, но это не производит того же впечатления, что ежедневные встречи с носачами.

Лукас вздохнул.

— Я ожидаю, что разумы приморских жителей будут гораздо менее послушны, чем в улье. И уверен, они не так довольны своей жизнью. Оптимизационная стадия лотереи обеспечивает распределение людей в улье на любимую работу. На морской ферме доступно меньшее число профессий, а значит, многих отправляют на работу, которая им в целом понравится, но не станет делом жизни.

Я нахмурилась.

— Ты полагаешь, умы жителей фермы будут больше похожи на целей, которых я преследую, чем на охраняемых мной людей? Скорее дикие пчелы, чем домашние?

— Я не говорю, что все они обладают разумом диких пчел, — поспешил возразить Лукас. — Я лишь напоминаю, что самый опытный телепат считает эти разумы трудными для чтения из-за непонятных мыслей, а тебя ждет дополнительная проблема встречи с их потенциально бурными эмоциями.

Несколько месяцев назад я бы не приняла эту тревогу всерьез. Сейчас я больше знала о рисках использования телепатии, если делиться мыслями с людьми сильной воли. И неохотно признала, что Лукас обоснованно беспокоится о моей способности читать разумы жителей фермы. Фактически я знала, что он прав во всем. И спорила лишь потому, что хотела оказаться на стороне, противостоящей Меган.