Мелизенда с сожалением посмотрела на нее.

— Инспектора-переписчики Объединенной организации ульев — не дураки. У них есть генетические коды всех граждан морской фермы. К ее населению могут присоединиться и присоединяются новые взрослые, но они не учитываются в переписи, пока не проживут на ферме пять лет.

— Какого рода санкции нас ждут, Золотой командир? — спросил Лукас.

— Мы не сможем обмениваться товарами и людьми с другими ульями. Эти санкции останутся в силе, пока следующие переписи не установят, что морская ферма соответствует критериям.

Лицо Адики вытянулось.

— Для нас действительно так плохо, если мы год не сможем торговать? Я думал, наш улей ввозит немного товаров.

— Отстранение от торговли имеет множество негативных последствий, — объяснила Мелизенда. — Отдельные неудобства вызовет нехватка сырья. Наш улей пропустит следующий за лотереей период обмена персоналом и не сможет заполнить некоторые ключевые посты, требующие необычных умений. А хуже всего, мы лишимся возможности покупать помощь ульев, специализирующихся на продвинутых методах лечения.

— Недавно я попал в пожар и получил серьезное повреждение легких, — сказал Рофэн. — И сейчас жив лишь потому, что наш улей отправил образцы моих тканей в другой улей, где для меня изготовили генетически подогнанное лекарство.

Мелизенда кивнула ему.

— Совершенно верно. Я осознаю риск отправки Эмбер на морскую ферму, но вынуждена сравнивать его с последствиями санкций для нашего улья. Чтобы выжить, в детстве мне самой потребовалось множество операций и лекарств от другого улья, и я, естественно, тревожусь обо всех, кто умрет из-за нашей неспособности приобрести лечение. Однако существует человек, особенно важный для нас. — Она помолчала. — Мортон смертельно болен.

За столом послышались судорожные вздохи, в том числе, и мой.

— Существует сложная операция, включающая многочисленные пересадки органов и дающая более девяноста пяти процентов шансов на спасение жизни Мортона, — продолжала Мелизенда. — Как правило, эта операция проводится в особом медицинском улье, но Мортон отказывается отправляться туда на лечение. Его советник и другие консультанты-психологи чувствуют, что отсылка в другой улей против воли подвергнет Мортона огромному стрессу и заметно уменьшит его шансы на выживание.

Мелизенда вздохнула.

— Весь последний год мы готовились оперировать Мортона здесь. Закупили необходимые знания и во время последней лотереи вложили их нескольким лучшим кандидатам на должности хирургов. Мортон выбрал предпочтительного врача, и мы планировали, что этот человек проведет еще год, приобретая практический опыт сложных операций и работы с отрядами телепатов.

Я моргнула.

— Вот почему Аттикус знает все о телепатах и относится к Золотой группе. Он хирург Мортона!

— Да, — подтвердила Мелизенда. — Аттикусу предстояло прооперировать Мортона вскоре после следующей лотереи. К сожалению, сейчас состояние телепата быстро ухудшается. Врачи полагают, ему осталось жить меньше полугода, поэтому операция назначена через два месяца.

Ее черты отвердели.

— Особый медицинский улей получил образцы тканей Мортона и сейчас выращивает ему органы для пересадки. Мне не нужно повторять страстную речь командира-тактика Лукаса о ситуации, с которой столкнется наш улей, если порядок вновь будут поддерживать четыре телепата. Если мы подвергнемся санкциям, то не получим доступ к органам, необходимым для спасения жизни Мортона, и окажемся в этой ситуации уже в течение следующих шести месяцев.

Глава 16

За объявлением Мелизенды последовало потрясенное молчание.