Уже почти наступает время обеда, когда заходит Питер, сжимая в руках несколько пакетов из разных магазинов.

— Ты провел время с пользой? — спрашиваю я, когда он проходит мимо моего стола.

— Почему люди всегда оставляют рождественские покупки на последнюю минуту? Из-за этого нам трудно пойти и сделать рождественские покупки в последнюю минуту, — он ворчит, входя в свой кабинет.

— Кофе может помочь? — спрашиваю я, когда встаю и иду за ним в его кабинет. — И, разве это не означает, что ты должен был сделать рождественские покупки вместе со всеми этими людьми, на которых ты жалуешься?

— Прекрати использовать на мне женскую логику. Моя жена пытается это сделать. Мои дочери пытаются, черт, даже мои внучки начали. Мне не нужно это еще и здесь, — его губы расплываются в улыбке, и я знаю, что он просто шутит. — Как проходят твои уроки вождения?

— Хорошо. У меня следующее занятие, когда закончу здесь. Это уже третье. В начале января я могу попробовать получить права.

— Ты можешь сделать это, Лили. Верь в себя, — слова встряхивают меня так, будто он имеет в виду не только вождение. — Сейчас мне нужен кофе.

Питер — мужчина. Он прямолинеен, когда говорит, и невероятно справедлив. Но он не часто использует такие слова, как «пожалуйста» или «спасибо». Но это нормально, потому что он прямо высказывает свою точку зрения. Хотя я работаю в этой должности всего пару недель, я знаю, что сильная репутация Питера распространилась и в торговом зале. Прежде, чем попала сюда, я была одним из тех сотрудников, которые боялись его. Теперь я знаю, что он просто требует совершенства и награждает его, когда находит.

— Я сделаю его для тебя, — я спускаюсь вниз, покупаю пачку любимого печенья Питера и возвращаюсь в комнату для персонала, чтобы сделать ему кофе, кладу два печенья на блюдце и отношу все это Питеру. — Вот, пожалуйста, — я ставлю кофе и печенье на стол.

— Я сегодня получу только два? Я разозлил тебя? Или ты ждешь, чтобы я дал тебе рождественскую премию? — шутит он.

— Пожалуйста, Питер, не нужно премий, я на самом деле надеюсь, что ты просто пошутил. И нет, ты получишь только два, потому что в понедельник ты пришел и сказал, что твоя жена назвала тебя «аппетитный», и я думаю, что, возможно, добавляю «аппетитности», давая тебе печенье.

— Пфф… — он пренебрежительно машет на меня рукой, и я улыбаюсь. — Я не аппетитный.

Он такой. Очень.

— Ладно, это были последние два печенья в банке.

— Правда? — он вопросительно приподнимает брови. Затем поворачивается, идет к своему заваленному столу и садится. — Значит, то, что ты только что сбегала вниз и купила печенье, не имеет к этому никакого отношения? — он указывает на маленькую тарелку.

Он не пропускает ничего, ни одной вещи.

— Виновата.

— У меня полно работы, и я надеюсь, что ты уйдешь сегодня пораньше, чтобы сделать то, что делает каждый второй псих, включая меня, и купишь рождественские подарки.

— Да, Питер, совершенно верно.

Он машет на меня рукой, и это знак мне, чтобы уйти и закрыть дверь в его кабинет.

Следующие два часа пролетают незаметно, поскольку я выполняю всю оставшуюся на день работу. К тому времени, как мне нужно уходить, у меня остается лишь немного недоделанной работы.

Я смотрю на время и понимаю, что если хочу успеть на урок вождения сегодня днем, то мне пора идти. Я хватаю свое-Шейн пальто и мчусь вниз. Такси стоит в половине квартала от меня, и когда я подбегаю к нему, то вижу еще два ожидающих такси.