— Хм, может быть. Мне нужно позвонить ему и спросить.

— Я дам тебе минутку, а когда закончишь, подойди к моей маме на ресепшн, чтобы назначить дату следующего приема.

Ее маме? Я не знаю, почему, но чувствую себя спокойнее от мысли, что ее мама работает здесь. Может быть, потому, что они семья, а у меня в жизни не было ничего подобного.

Сделав несколько глубоких вдохов, мне, наконец, удается успокоиться. Я все еще ранена, не физически, а эмоционально. Но сейчас я больше похожа на себя, чем раньше. Знание того, что мне есть, с кем поговорить, что есть тот, с кем я уже установила связь, расслабляет и даже очищает.

Я беру свой телефон и нахожу номер Макса. Раздается пара гудков, прежде чем он отвечает:

— Лили, какой замечательный сюрприз.

— Не мог бы ты забрать меня, пожалуйста, — мой голос дрожит, даже я это слышу.

— Ты в безопасности? — сразу спрашивает он.

— Да, я у своего психолога, и мне нужно…

Что сказать? Что мне нужно? Мне нужно больше, чем просто подвезти домой, мне нужен кто-то.

— Я выезжаю. Какой адрес? — я диктую ему адрес и говорю, что буду ждать его на улице.

— Ты не будешь ждать меня на улице, я зайду внутрь. Я скоро приеду.

— Спасибо, Макс, — мы вешаем трубки, и я выхожу к Кэтрин и ее маме.

— Как ты, дорогая? — спрашивает меня ее мама.

— Такое чувство, будто меня переехал поезд. Голова все еще кружится, и не могу успокоить сердцебиение.

Кэтрин желает мне удачного вечера и хорошего Рождества и говорит своей маме, чтобы она назначила мне следующую встречу в начале следующей недели, сразу после того, как они откроются после Рождества.

— Ты знаешь, — начинает говорить ее мама, опуская очки на кончик носа, глядя в компьютер, — Кэтрин всегда все делает правильно.

Я вопросительно смотрю на нее, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Хорошо, — говорю я и плачу деньги за сеанс.

— Увидимся на следующей неделе, дорогая. Чудесного тебе Рождества, — говорит ее мама. Мне остается лишь догадываться, что же значит ее загадочное «Кэтрин всегда все делает правильно».

Раздается сигнал домофона, и я слышу, как Макс говорит маме Кэтрин, что пришел забрать меня.

— Спасибо. Счастливого Рождества, — говорю я, когда ухожу.

Спустившись вниз, я вижу Макса, ждущего меня на обочине. Когда я вижу его, каждый чувствительный, оголенный нерв вспыхивает, и снова начинают литься слезы. Он притягивает меня в свои объятия, полностью окутывая меня, нежно гладит мои волосы и говорит:

— Все будет хорошо.

Мы долго стоим на уединенной улице. Начинает идти снег, и его хлопья мягко приземляются на нас и вокруг нас. Ухом я прижимаюсь к груди Макса, его руки крепко обнимают меня. Я слышу размеренный стук его сердца, и мое дыхание совпадает с легким ритмом подъема и падения его груди. Когда сильная резкая боль, наконец, ослабевает, я отпускаю Макса и делаю шаг назад, чтобы посмотреть на него.

— Спасибо, — выдыхаю я и пытаюсь найти правильные слова. — Мне это было нужно.

Он улыбается, и рукой в кожаной перчатке убирает снежинки с моего лица.

— В любое время, — он наклоняется и целует меня в лоб, а затем ведет нас к своей машине.

Мы едем в тишине, и когда подъезжаем к моему дому, Макс не пытается зайти внутрь, он оставляет машину заведенной и ждет, пока я возьму инициативу на себя.