— Сожрем ушастого прямо сейчас? — верзила-лысый достал из кармана нож и торопливо протер лезвие о грязную штанину.

— Затушим в маринаде! — поддержал инициативу его напарник.

— Я больше люблю грибной соус.

— А где ты грибы достанешь?

— А маринад?

Они тоскливо поморщились, вздохнули разом, и я подумал, что они здорово истосковались по нормальной жратве.

— Вставай, вставай!

— А, может, сырым употребим?

И снова заржали.

Мы добрались до очередного люка в полу.

Верзила поддел его натренированными пальцами, совершенно бесшумно. Толстяк первым спрыгнул в открывшийся полумрак.

Там внизу я весьма явственно различил звук мерно жующих челюстей.

— Спускайся, не ссы!

Челюсти заинтересованно прекратили разгрызать кости.

Еще не видя этого существа, я ощутил неприятный холодок в брюхе и чуть пониже.

Первый лысый исчез за поворотом. Потом зазвенела цепь, и недовольное урчание сменилось тоскливым нытьем.

— Теперь можно! — долетел крик.

Второй толкнул меня вперед. Через воняющий давно немытой шерстью закуток, мы прошли в тоннель, казавшийся нескончаемым. Сзади долетел хриплый вой. Да уж — скинхедам здесь явно не поздоровится.

То и дело попадались переходы на верхний уровень, наглухо заделанные кирпичом, кое-где кладка была совсем свежей. Только однажды краем уха, еще там наверху, я услышал рассказ об этих отмутированных дачниках с Лошадиного острова, накрытого облаком, образовавшимся после взрыва терминала. Три дня ни один спасатель не мог приблизиться — разъедало даже комбинезоны химзащиты. А когда вошли в зону поражения — никого, естественно не обнаружили. С тех пор пошли слухи — выжили, мол, некоторые, только под землю ушли. И под родным городом нарыли столько ходов, что никогда их не поймать. Выходит — правда.

Наконец, мы остановились перед массивной железной дверью, грязной от следов аборигенских ботинок.

Толстяк принялся колотить обшивку ногой.

— О, пополнение? — за дверью нас встретила небритая ряха. Тоже лысая, как колено. — Командор будет очень доволен!

Командор оказался озверелым микроцефалом. Его крохотная для могучих плеч головешка производила крайне жуткое впечатление. И голос — вибрирующая трубная какофония.

— Молчать! — на каждый посторонний шелест.

— Смирно! — на каждое вялое движение.

Но это я узнал только потом. А сперва было знакомство.

Он появился из своего обиталища в поносного цвета халате, волочащемся по полу. Разглядев со всех сторон и прощупав мои ожиревшие ляжки, да распоясавшееся брюшко, обратился к моим похитителям:

— Кормите его получше. Если старые консервы не сгодятся — обращаться к моему денщику! Отхожее место сами знаете где. Вопросы есть?

— Никак нет! — прогромыхали оба враз.

Душа всколыхнулась в ожидании худшего. Выходит, сожрут. Уж лучше бы я достался скинхедам.

Никто жрать новичка, как я потом к облегчению своему понял, не собирался. Зато продолжали кормить, как на убой, — этого я уразуметь никак не мог. А дня через три — точно сказать не могу, меня включили в речную бригаду по уничтожению водоглазов.

Получив стальную самодельную острогу и фонарь с аккумулятором, я шагнул к резиновой лодке, в которой уже знакомый лысый верзила разминал мышцы спины.

— А в городе никто не верит в существование ни «дачников», ни водоглазов, — сказал я, чтобы разрядить затянувшуюся паузу.