|
Существующая статья гражданского кодекса о возмещении в полном объеме вреда, который нанесен личности или имуществу потерпевшего, конструктивна и гуманна. Но, как и любая статья любого закона, она не может и не должна охватывать все разнообразие явлений и ситуаций быстро меняющейся действительности. Кажется мне, что сейчас, когда наказания, исчисляемые уголовным кодексом, делаются более мягкими, стоит посмотреть тщательно, как «работает» данная «гражданская статья». В широком понимании — именно гражданская, потому что должна воспитывать гражданские чувства у тех, к кому государство, общество отнеслись гуманно, с доверием. Существующий порядок рассмотрения материальных исков к виновным, при котором, как мы видели, страдающей стороной часто являются потерпевшие, данные чувства не воспитывает.
Конечно, суд есть суд, и что бы он ни разбирал, ему нужны не чувства, а доказательства, и было бы несерьезно настаивать на том, что надо вот бездоказательно, из одних высоких побуждений, удовлетворять любые пожелания потерпевших. Но негуманно, несолидно, в конце концов, скрупулезно разбираться в том, нужно ли тяжелобольному дополнительное питание и нужны ли ему дорогостоящие лекарства, и хорошо ли, что он был не один, а два раза на курорте, и отменять уже существующие решения, и направлять опять потерпевшего на обследования, и заставлять его опять обходить аптеки. Негуманно и несолидно. И, может быть, стоит в качестве юридической нормы ввести возмещение не одного лишь материального ущерба, но и морального вреда, когда виновный по судебному решению выплачивает особую сумму (помимо суммы на лекарства, лечения и т. д.) за боль, за унижение, за страдания самого потерпевшего и его близких. Довод, что это не измеряется деньгами, меня мало убеждает. Это действительно нельзя измерить и оценить всем золотом мира, как нельзя оценить и измерить подобным образом радость, вдохновение и любовь. Но так же, как мы щедро вознаграждаем тех, кто дарит людям радость, надо взыскивать полной мерой с тех, кто несет боль. В сочетании с гуманизацией наказаний по Уголовному кодексу разве не будет это разумной мерой? Формулу «виноват — посадят» пора заменить иной, более современной: «Не посадили, но виноват». Тогда попросторнее будут колонии и потеснее человеческие отношения. Гуманизация наказаний без гуманизации человеческой личности (речь у нас идет о личности осужденного, или оштрафованного, или подвергнутого воздействию «общественных мер») — вот без гуманизации этой личности мягкость наказаний и влечет за собой порой последствия непредвиденные… Пока Щербаков лежит в мединституте, мы решили побеседовать с Самойловым. — Не будем ему платить… — отрубил он. — Травму получил не по нашей вине, а при падении на асфальт, надо понимать юридические тонкости. Мы работаем и отрывать от себя не будем. Хочет лечиться — его дело. Государство поможет… Хотя Самойлов и Маркин люди абсолютно не религиозные, но отношение у них к государству чисто религиозное, как к некоему божеству, которое все может и все должно. И если божество оплатило нечто не на все сто процентов (например, путевки в санаторий, но не дорогу туда и обратно), то это уже нарушение высшего порядка. Щербаков вышел из больницы с тем же печальным заключением, которое разные — без числа уже — комиссии давали раньше. И аптеки, куда послал запросы адвокат, сообщили, что лекарства отпускались. И все остальные документы оказались в порядке. Но чего это стоило! И опять был суд — не в Муроме, а в Меленках. Казакова больше не выбрали в судьи, а не доверять новому судье, Стародубцевой, у Щербакова оснований не было. И опять зачитывались рецепты, заключения врачей, подсчитывались рубли, подсчитывались копейки. Суд вынес решение взыскать в пользу потерпевшего с Маркина и Самойлова четыреста тридцать три рубля пятьдесят шесть копеек (если читатель помнит, то Муромский суд удовлетворил иск в размере трехсот рублей). |
