|
) писали: «Нам кажется, что нужно изменить земельный порядок теперь же и так, чтобы земля была доступна всем, кто желает работать сам, и совсем бы была отобрана от того, кто наймом обрабатывает или же сдает землю в аренду. Земля – дар божий, а не создание рук человеческих, и потому она вся должна принадлежать всему народу и не. составлять собственности небольшого числа лиц». С самарскими крестьянами перекликаются крестьяне сельца Чернозерья Свинухинской волости Мокшанского уезда Пензенской губернии, направившие свой приговор во II Государственную думу с такими словами: «В глубине нашей крестьянской души коренится мысль, что земля как дар божий должна принадлежать только трудящимся. Владение кучкой людей миллионами десятин земли по нашему крестьянскому разумению не может ничем быть оправдано».
Подобный взгляд отнюдь не новость. Издревле крестьяне на Руси считали землю общим, мирским достоянием. «Земля Божья, а моего владения» – излюбленное выражение наших земледельцев. А когда царь в России стал земным Богом, они говорили: «Земля Божья и Государева, а роспаши мои». Через всю эпоху крепостничества русские крестьяне пронесли убеждение в своем праве на обрабатываемую ими землю. Но это было право, лишенное буржуазной сути. Капиталистические отношения отторгались нашим крестьянством. Русские крестьяне не хотели быть земельными собственниками. В наказе депутатам II Государственной думы крестьяне Кирилловского сельского общества Выезжевской волости Арзамасского уезда Нижегородской губернии писали: «Закон об утверждении нас, крестьян, собственниками, т. е. чтобы землю каждый крестьянин имел право продавать по своему усмотрению, мы совершенно отвергаем, и как была наша земля переходящей по наделу, так мы и требуем, чтобы оставалось по-прежнему». Исследование понятия о собственности в менталитете русских крестьян показывает, что «господство в крестьянской среде на протяжении «времени большой длительности» представления о двухуровневом – семейно-потребительском и тягловом – предназначении и сословно-трудовом происхождении собственности сформировало ментальную основу для устойчивого восприятия русскими крестьянами капиталистических ценностных ориентаций как своего рода аномалии». В этой связи не покажутся неуместными вопросы лидера КПРФ и народно-патриотического движения Г. А. Зюганова: «Почему в Росси произошли подряд три революции? Не говорит ли это о том, что наш народ так и не принял капитализм?» Для нас ответ здесь может быть лишь такой: не принимал, не принимает и не примет! Таким образом, борьба русских крестьян в ходе революции 1905–1907 гг. против капиталистической частной собственности на землю не позволяет считать эту революцию буржуазной. Нам могут возразить в том смысле, что целевые установки крестьянства в Первой русской революции – это субъективная сторона процесса. Со стороны же объективной ликвидация помещичьего землевладения и передача земли в распоряжение мелких собственников, каковыми являются крестьяне, распахнули бы двери капитализации деревни. Это могло бы случиться, если бы не сельская община и ее организующая роль в жизни русского крестьянства. Факты свидетельствуют об оживлении деятельности общины в период революции 1905–1907 гг. Против помещиков крестьяне обычно выступали «всем миром». Их борьба за свои права привела к «активизации роли сельской общины, от имени которой в большинстве случаев составлялись приговоры, наказы и другие документы, явившиеся результатом революционного правотворчества народных масс». |
