И перед сном она с суеверным опасением проводила руками по своему юному, натянутому как лук, телу.
Стив давно вернул ей кольцо, и теперь она носила его постоянно, уже не испытывая летних терзаний, которые остыли, словно перелившись в заметно округлившуюся грудь и ножки, ставшие наконец ногами девушки, а не голенастого подростка. Мать смотрела на Джанет с гордостью, Жаклин – с печалью, Стив – с опасением, а все без исключения молодые люди – с неприкрытым восхищением. И Джанет, ликуя от своего расцвета, тайно приготовленного возлюбленному, нарочно носила тонкие широкие платья, под которыми так дерзко и жадно торчали груди, красиво обрисовывались талия и упругие ягодицы.
Однажды Жаклин, как всегда печально поглядев на девушку, попросила ее сесть рядом.
– Ты только пойми меня правильно, – робко начала она. После больницы Жаклин всегда говорила тихо, словно ощущала за собой какую-то вину. – Не искушай судьбу, Джанет. Не играй сейчас нарочно тем, чему еще рано. – Джанет недоумевающе вскинула глаза. – В тебе есть то… Словом, знаешь ли ты, что есть самое сгущеное, самое пряное и конечное выражение женского?
– Нет, – растерянно удивилась Джанет. – Может быть, когда женщина отдается? – Ей было неудобно говорить об этом с Жаклин.
– Нет, – тяжелые глаза Жаклин подернулись блестящей пеленой. – Это ведьмовство. Ты англичанка, тебе это не так близко, но во Франции, в Ирландии… Вот ты носишь кольцо. Стивен рассказал мне о нем. Ничего не спрашивай, – видя порыв девушки, улыбнулась она краешками губ, и Джанет, словно в волшебном зеркале, на мгновение увидела, какой по-земному манящей была когда-то Жаклин. – И оно тоже. Дело в том, что опасно будить эти силы – а именно этим, сама не сознавая, ты сейчас и занимаешься, – опасно, потому что рано, потому что неведомо, потому что оттуда нет возврата… – Джанет внезапно подумала: а не сошла ли с ума эта сидящая перед ней женщина? – И расплата за это жестокая. Сейчас твое тело ведет тебя не туда, ибо просто-напросто пока ищет выхода. Дай ему его, пока оно не закружило тебя слишком. Ведь ты влюблена в Милоша? – Вся кровь отхлынула у Джанет от щек. – Не бойся, об этом никто не знает, даже Стив. А я давно это видела, еще прошлым летом. Так чего же ты ждешь?
– Но, Жаклин, ведь он мой брат!
– Природа разумней нас, – еле слышно прошептала Жаклин. – И потом, это всего лишь побочные условности цивилизации. Еще два века назад это происходило на каждом шагу и не считалось чем-то постыдным. – И снова в лице Жаклин Джанет увидела что-то бездонное, властное, смутное, отчего недоумение, как может отец по-прежнему любить эту женщину, чью плоть так исказили последствия любви, мгновенно исчезло. – Я очень люблю тебя, Джанет, – словно вернувшись откуда-то, продолжила уже другим тоном Жаклин. – Люблю, потому что люблю Пат, люблю Стива и потому что так хотела подарить ему девочку… Так помни, о чем я предупредила тебя. – И она поцеловала волосы Джанет на узком виске.
Ошеломленная девушка вышла из комнаты и весь остаток дня провела на побережье Лейквуда, там, где они, как когда-то в ее детстве, порой и теперь гуляли с отцом.
Весь этот год Джанет жила во все сгущающейся атмосфере нависших над нею тайн, которым она поначалу, как девочка книжная и одинокая, радовалась… Но теперь она чувствовала, что, не разгадав их, эти тайны, она просто не сможет жить дальше, оставаясь самой собой. И пересыпая меж пальцами прохладный искрящийся песок, она отметила, что последнее время куда больше думает обо всех этих загадках, чем о Милоше, который приходит к ней лишь в снах, изматывая и дразня исходящим от него темным зовом. |