Кэтрин напряглась, но тут ладони Эдрика накрыли ее груди, и она растаяла. Спустив сорочку до талии, она вновь принялась кормить малыша. Когда же Эдрик принялся теребить ее соски, она с дрожью в голосе проговорила:

– Знаешь, я теряюсь, когда ты так делаешь. Не отвлекай меня, позволь спокойно покормить Эйдана.

– Ничего не могу с собой поделать. – Он поцеловал ее в ушко. – Твои груди… они словно созданы для моих ладоней.

При этих его словах Кейт вздрогнула, и он знал: она непременно прикрылась бы в смущении руками, не будь они заняты. Ее стыдливость казалась очаровательной, но ему не хотелось, чтобы их отношения омрачала какая-нибудь неловкость.

– Он уже поел? – спросил Эдрик через некоторое время.

– Да, уже. – Кэтрин забрала у Эйдана соску и погладила малыша по спинке.

– Теперь он заснет?

– Нет, вряд ли, – улыбнулась Кэтрин. – И вообще быть няней – это не только кормить ребенка.

– Ты непременно покажешь мне, что еще.

– Да, непременно. – В ее голосе ему почудился смех. Тут Эйдан увидел отца и начал колотить его крохотным кулачком.

– Да он уже настоящий воин! – с улыбкой воскликнул Эдрик.

– Вовсе нет. Он очень милый и кроткий. Эдрик рассмеялся:

– В таком случае Эйдан просто ревнует. Поэтому и решил меня проучить.

Кэтрин тоже рассмеялась. Тут Эдрик наконец-то развернул ее к себе, и взгляды их встретились. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Потом Эдрик поцеловал ее, но на сей раз это был не поцелуй страсти, а выражение благодарности. Он действительно был очень ей благодарен за заботу о сыне, за то, как она говорила с людьми в зале, за то, что сумела справиться со своими страхами и одолеть Роберта Фергюсона. Она чуть отстранилась от него и сказала:

– Милорд, малыш хочет поиграть.

– И я тоже. – Эдрик склонил голову и легонько укусил ее грудь. Незатейливые любовные утехи – вот что ему сейчас требовалось. И чтобы ничего не усложнять, как с Фелицией.

Она села подальше от него и положила Эйдана на постель. Малыш лежал на спинке, молотя по воздуху ручками и ножками; спать он явно не собирался. Кэтрин натянула рубашку на плечи, полностью скрыв грудь от взгляда Эдрика. Затем коснулась ямочки на подбородке Эйдана.

– Посмотри, какой он хорошенький, милорд. – Она улыбнулась. – Из него получится очень красивый мужчина, помяни мое слово.

Она стала говорить ребенку какие-то ласковые французские слова, которых – Эдрик был убежден в этом – малыш никогда не услышал бы от Сесиль.

Кэтрин проснулась рано утром – ее разбудил плач младенца. Эдрик крепко спал рядом с ней, и она, стараясь не разбудить его, осторожно выбралась из постели. Быстро умывшись, надев рубашку, Кэтрин взяла Эйдана и села кормить его у камина. Она чувствовала, что пока не готова посмотреть Эдрику в лицо.

Вспомнив о том, чем они занимались ночью в постели, Кэтрин густо покраснела. Эдрик, конечно же, считал, что их связь – всего лишь забава, но она так не думала. Что ж, настанет день, и он поймет, что все совсем не так, как ему сейчас кажется.

Они трое – она, Эдрик и Эйдан – уже стали настоящей семьей, пусть даже он пока не осознает этого.

Но ей не хотелось выставлять напоказ их отношения.

Как только Эйдан поел, Кэтрин оделась и выскользнула из спальни с младенцем на руках. В детскую, где она убила Роберта Фергюсона, Кэтрин возвращаться не собиралась, но в замке Эдрика было множество пустых комнат, и она надеялась, что для нее и ребенка непременно найдется уголок.