– О, Эдрик, какие они красивые!

Кейт посмотрела на него так, что он понял: она придавала этому подарку особый смысл. Он же ничего особенного не имел в виду.

– Не стоит благодарности, Кейт. Просто у тебя ничего нет, кроме шнурка. С гребнями будет куда удобнее.

Эдрик поднялся и подбросил дров в камин. «Возможно, гораздо разумнее было бы оставить гребни в сундуке», – проворчал он мысленно.

– Спасибо за столь… практичный подарок, – проговорила Кэтрин, внутренне отгораживаясь от него. Она заплела косы, уложила их вокруг головы и заколола гребнями. Получилось очень красиво. Сейчас она стала еще прекраснее и выглядела… пожалуй, даже величественно…

Величественно?.. Что за глупости лезут ему в голову?!

Эдрик бросился к двери. Он старался убедить себя в том, что это нормандка значит для него не больше, чем Фелиция – подруга любовных утех… и хорошая няня для Эйдана. Негоже, чтобы она считала иначе.

Поведение Эдрика привело Кэтрин в замешательство. Его дар был сердечным и даже немного сентиментальным. Если она не ошибалась, именно это погнало его прочь из спальни.

Но такое его поведение представлялось совершенно бессмысленным. И если он полагает, что она станет переживать из-за его дурного настроения или потакать всем его прихотям, то ему следует сесть и как следует подумать. Она не собирается сидеть здесь и ждать возвращения своенравного рыцаря.

Взяв Эйдана, Кэтрин пошла наверх, к Берте. Старушка неизменно радовалась визитам девушки и обожала малыша Сесиль. Кроме того, туда Эдрик никогда не заходил.

Какой мужчина в здравом уме захочет иметь любовницу, которая не знает своего места? А его любовница именно такая. Да-да, не знает своего места! Выругавшись сквозь зубы, Эдрик спустился в зал.

Отправив слугу за кружкой эля, он устроился в кресле своего отца. И он старался не думать о Кейт. Действительно, не стоит о ней думать. Ему есть о чем подумать, кроме этой нормандки. Имеются куда более важные вещи. О них он и будет размышлять, потягивая драгоценный эль.

Дроган принес хорошие вести. И урожай скоттов очень пригодится в кладовых Бракстона. Но если верить Освину, то этого им все равно не хватит…

Зато Брайс быстро поправляется, так что теперь вполне можно устроить в Бракстоне настоящий праздник. Отец Алгар прочитает благодарственную молитву, а менестрели дадут в деревне представление.

В прежние времена праздниками всегда занимались хозяйки Бракстон-Фелл. Так поступала и его мать. Но Сесиль подобные вещи не интересовали. Эдрик нисколько не сомневался: Сесиль не привыкла бы к саксонским обычаям, проживи она здесь хоть сто лет. Вот кому было самое место в Эвешем-Бридж.

Поначалу ему казалось, что Кейт под стать его бывшей женушке, но каждый день он находил в своей пассии все новые отличия. Она не была избалованной нормандской девицей – с ее-то заботой об Эйдане и искренним желанием общаться с жителями деревни. Кейт подружилась с Лорой и Брайсом, и Эдрик не мог не отдать ей должное за то, что она общалась со старенькой няней Сесиль. У нормандцев вряд ли принято сидеть со старухой, которая только и делает, что рыдает по «своей крошке».

Будь Кейт хозяйкой Бракстон-Фелл, она непременно позаботилась бы и о мессах, и о празднике, в этом Эдрик нисколько не сомневался.

С губ его снова сорвалось проклятие. Он разозлился на себя из-за того, что не в силах выбросить из головы эту нормандку.

В этот момент дверь распахнулась, и Эдрик, подняв голову, увидел Ансона Мельника и его сына Гренделя.

– Милорд! – Оба поспешили к нему.

– Да, Мельник, слушаю…

Ансон был очень взволнован, и он сразу же заявил:

– Один жернов разбит, снят с оси и сброшен вниз. Сначала Эдрик даже не понял, о чем речь.