Ее вдруг охватил страх.

- О нет, больше ничего. Я просто зашла узнать, как обстоит дело. Я приехала в Лондон повидать Джорджа. Вы сказали тогда, что я...

Мистер Парамор поспешил ей на помощь.

- Да, конечно, конечно.

- Хорэс остался дома.

- Хорошо.

- Он и Джордж иной раз...

- Не ладят? Они слишком похожи друг на друга.

- Вы находите? Я как-то не замечала.

- Не лицом, конечно. Но их обоих отличает...

Мистер Парамор улыбнулся, не закончив фразы, и миссис Пендайс, не знавшая, что он хотел было сказать "пендайсицит", тоже в ответ чуть улыбнулась.

- Джордж очень решительно настроен, - сказала она. - Так вы полагаете, мистер Парамор, что сумеете договориться с адвокатами капитана Белью?

Мистер Парамор откинулся на спинку стула. Одна его рука лежала на столе, прикрыв написанное карандашом на промокательной бумаге.

- Да, - сказал он, - о да!

Но миссис Пендайс подняла это "да" по-своему. Она пришла, чтобы поговорить с ним о своем визите к Элин Белью, но теперь мозг ее сверлила одна мысль: "Ему не убедить их, нет, я чувствую. Мне надо уходить отсюда".

И снова ей как будто послышался несмолкаемый треск, почудился запах карболки и кожи, и перед глазами поплыли слова "Белью против Белью и Пендайса".

Она протянула руку.

Мистер Парамор пожал ее, глядя в пол,

- До свидания, - проговорил он. - Так где вы остановились? Гостиница Грина? Я буду у вас, расскажу, чем это все кончится. Я понимаю... понимаю...

Миссис Пендайс, которую это "я понимаю, понимаю" расстроило так, словно до сих пор никто ничего не понимал, вышла из кабинета с дрожащими губами. Но ведь среди окружавших ее никто в самом деле "не понимал". Не то, чтобы стоило горевать из-за подобного пустяка, но факт оставался. И в этот миг, как ни странно, она вспомнила мужа и подумала: "Что-то он сейчас поделывает?" - и ей стало жаль его.

А мистер Парамор вернулся к своему столу и стал читать написанное на промокательной бумаге:

То мы отстаиваем наши жалкие права.

То соблюдаем наше глупое достоинство.

Мы нетерпимы к их точке зрения.

Они нетерпимы к нашей.

Мы хватаем их за уши.

Они вцепляются нам в волосы.

И вот начинаются недоразумения,

приводящие к неприятностям для всех.

Увидев, что о этих строках нет ни рифмы, ни размера, он невозмутимо порвал их.

Опять миссис Пендайс велела извозчику ехать не спеша, и опять он повез ее быстрее, чем привык возить, и все-таки дорога до Челси показалась ей бесконечной. Они то и дело сворачивали за угол и с каждым разом все круче, как будто извозчик задался целью испытать, сколько может выдержать рот его кобылы.

"Бедная лошадка! - подумала миссис Пендайс. - У нее, наверное, поранены губы! И к чему столько поворотов!"

Она сказала извозчику:

- Пожалуйста, поезжайте прямо. Я не люблю поворотов.

Извозчик повиновался, но очень страдал, что вместо задуманных шести пришлось повернуть только один раз, и когда миссис Пендайс расплачивалась с ним, набросил шиллинг, чтобы возместить сэкономленное расстояние.

Миссис Пендайс уплатила, прибавив сверх того шесть пенсов, почему-то полагая, что облегчает участь лошади: извозчик, коснувшись шляпы, сказал:

- Благодарю, ваше сиятельство.

Он всегда говорил "ваше сиятельство", когда получал полтора шиллинга сверх обычной платы.

Миссис Пендайс с минуту стояла на мостовой, поглаживая бархатные ноздри лошади, и говорила себе: "Я должна зайти к ней; глупо проделать весь этот путь и не зайти!"

Но сердце ее так колотилось, что ей трудно было дышать.

Наконец она позвонила.

Миссис Белью сидела на диване в маленькой гостиной и подсвистывала канарейке в клетке, висящей на открытом окне.