— Ты сама поранила себя. Почему ты это сделала, Гунилла?

Голос его был таким мягким и дружелюбным, и Гунилла ответила, словно в каком-то трансе:

— Священник не захотел выслушать меня.

Арв наморщил лоб. И тут пришла Эбба и принесла ножницы, а Карл принес домотканую рубашку Гуниллы.

— Я заберу девушку с собой в Бергквару, — решил Арв. — Там есть лекарства.

— Да, забери ее, — усмехнулся Карл, мысленно потирая руки. Дать им возможность ехать одним до самой усадьбы — лучшего и пожелать было нельзя!

Эбба сказала Арву:

— А вы ловко перевязываете раны, господин Грип! Прямо как доктор!

Арв улыбнулся:

— Нет, я умею не так много. Но я происхожу из рода, где в каждом поколении были врачи. Некоторых им них считали колдунами и ведьмами.

— Вот это да!

— Да, но сейчас такого уже не наблюдается. Раньше в каждом поколении был такой человек, теперь этого нет. Последней была одна дама из Норвегии, ее звали Ингрид. В следующем поколении появилась еще одна молодая девушка, и на этом все кончилось. Ее звали Шира, это было удивительное создание. Она принадлежит к поколению моих родителей, да, фактически она была сестрой моего отца! Она вышла замуж за самого последнего колдуна, Мара, и спасла его. В моем же поколении нет ни одного такого человека, и в следующем тоже. Дело в том, что мы теперь освободились от проклятия.

Арв говорил это потому, что не знал ничего о своем однолетке Сёльве и о его сыне Хейке, несчастных от рождения.

Эбба и Карл решили, что он говорит чепуху, что же касается Гуниллы, то в ее глазах он заметил проблеск какого-то интереса.

Карл сам отвез их в Бергквару, на обратном пути развезя по домам двух своих попутчиков, чтобы те не нарушали идиллию. Ведь Карл думал, что почти ежедневные беседы Гуниллы с писарем выльются во что-то значительное.

Арв и Гунилла молча шли по дороге.

— У тебя была потребность поговорить с кем-то, не так ли? — тихо спросил Арв.

Глаза ее загорелись, и он понял, что это именно так.

— И священник не захотел тебя слушать?

— Нет, он… — начала Гунилла взволнованно и запнулась.

— Он начал говорить о чем-то другом?

— Да. Откуда вы это знаете?

— Священники часто так делают. Они ведь всего лишь люди, а духовные проблемы и заботы других могут быть неприятны. Когда человек не в силах ответить на вопрос, он начинает искать обходные пути, чтобы не потерять престиж.

— Но это не были духовные проблемы, — с улыбкой произнесла Гунилла. — Я всегда очень высоко ставила церковь, но когда я в первый раз обратилась к церкви за помощью, я была совершенно разочарована. Такое презрение к женщине!

Арв Грип не сразу решил, как отнестись к ее словам.

— Гунилла, — мягко, но решительно произнес он наконец. — Я, как видишь, не священник. Но если ты желаешь поговорить об этом, я готов выслушать тебя. Может быть, я смогу чем-то помочь?

— Нет, — сказала она. — Я не хочу выдавать своих родителей. Мне и со священником было трудно говорить. И поскольку все получилось так неудачно, я не хочу больше повторять это.

— И что же сказал священник?

— Он сказал, что ему нужно серьезно поговорить с моей матерью, — с необдуманной горячностью произнесла она. — Но ведь это же отец …

Она запнулась.

— Что же, Гунилла?

Голос его был мягок. В воздухе пахло лесом, одиночество и растерянность Гунилла чувствовала теперь еще острее, чем прежде. На другой стороне поля виднелось здание Бергквары — и путь туда показался ей слишком коротким.