Скип едва удержался, чтобы не вставить «первобубей».

— …в свою очередь развились все высшие формы. К настоящему времени мы имеем наиболее совершенную турбомодулярную структуру. Плоская осевая симметрия, пищевой тракт типа «рот — желудок — анус», позвоночник и ребра. Развитие даже таких распределительных органов, как сердце и легкие, шло примерно тем же путем. Правда, легкие в итоге превратились в сумчатые образования. В общем, идея не требует дальнейших иллюстраций… Однако тебе и без меня известно, что это не единственный вариант эволюции живого. Растения пошли другим путем. Итак, у нас были варианты, а у сигманцев нет. Пожалуй, наиболее близкую аналогию представляют собой наши железы внутренней секреции. Обычные земные протозооны плавали при помощи своих ресничек, расположенных у них по бокам. Нечто подобное происходило, видимо, и с сигманскими протозоонами. Но разница в том, что они не плоские, а сфероидные. Реснички у них расположены по всей поверхности и служат не только для передвижения. Они подгребают к клетке воду и содержащуюся в ней органику. Эти организмы не имеют, собственно, входа и выхода: их поверхность проницаема, и создаваемые ресничками потоки доставляют питательные вещества непосредственно внутрь организма. На мембране, вероятно, происходит химическое разделение молекул на большие и малые, которые и пропускаются внутрь. А внутри уже происходит сложнейшая обработка поступившего материала. Чтобы разобраться во всем этом, нашим биологам потребовались бы, наверное, многие тысячи живых экземпляров.

Ивонна сделала паузу, и Скип вставил:

— А я знаю, что будет дальше! Помнится, читал в одной статейке. Я был тогда готов лопнуть от новых впечатлений частного порядка… Значит, когда твои сигманские микробы надумали объединиться, они, вместо того чтобы поцеловаться, взялись за руки! — Скип с радостью отметил слабую усмешку на губах Ивонны.

— Можно сказать и так, — продолжила она. — Ты прав, они частично объединили свои реснички, которые теперь потеряли свои функции поставщиков пищи и стали проводящими каналами. Обнаружено, что в различных образцах живой ткани, которые изучали наши ученые, эти каналы ужались настолько, что клетки вошли в непосредственное соприкосновение. Но такое происходит лишь в особых случаях, как, например, во взвешенных частицах крови. Однако базовая структура сигманского метазоона представляет собой нечто вроде решетки, в узлах которой находятся сфероиды. Ребра такой решетки, в зависимости от их функций, могут быть сплошными, трубчатыми, проводящими и непроводящими, жесткими и гибкими. Однако топология организма именно такова. Аналогичный путь за миллионы лет эволюции прошла и клеточная мембрана.

Молча они сделали целый круг по палубе, пребывая в задумчивости. Мимо них прошел один из «викингов».

— Год морген, ду! — поздоровался Скип по-норвежски. Он гордился почти полным отсутствием акцента. «Викинг» поприветствовал его в ответ, и тот нехотя вернулся к предмету их разговора.

— Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь, — заметил он. — Проверь меня. Основная симметрия будет не плоской, а объемной. Осевая и центральная. Отсюда отсутствие, во всяком случае, ослабление тенденции к формированию определенно выраженного «переда» и «зада». И значит, замедление развития специализированных внутренних органов. Клетка с проницаемой мембраной сама снабжает себя воздухом и водяными парами, что делает реснички практически ненужными. Не так ли? Ну и клетка выводит наружу продукты своей жизнедеятельности, причем самостоятельно и непрерывно. Вот и нашему сигманскому приятелю клешни нужны лишь для того, чтобы размельчить твердую пищу и поместить ее в то место на теле, где она подвергнется воздействию выделенного из тела желудочного сока и превратится в массу, которая затем впитывается конечностями.