— А вот и нет! — обрадовалась Ивонна. — Почти все время я провела в местном университете. Тут один из лучших в стране социологических факультетов, где работают несколько блестящих лингвистов. Мои коллеги отнюдь не в восторге от своего этнического окружения. Им не хочется, чтобы их общину равняли с каким-нибудь там «Шанхаем».

— Твоим выдающимся лингвистам следовало бы оставить свою выдающуюся спесь и понять наконец, что любой «шанхай» — это всегда нечто большее, нежели видно с туристской тропы. Что же до Афровиля, я обещаю тебе нестандартный завтрак, без традиционной требухи с капустой, и баснословно дешево.

«Как бы это ему сказать?..» — терзалась сомнениями Ивонна, прикусив губу.

— Ты бы лучше следил за своими тратами… пока тебя не поставят на денежное довольствие, — выдавила она из себя. — Или уж позволь… платить буду я. Если хочешь, считай, что в долг…

Ивонна запнулась, щеки ее горели жарче, чем солнце, сверкавшее на воде. Скип вопросительно посмотрел на нее.

— Что-нибудь не так? — Тут он сообразил. — А-а, мужская гордость. Конечно, Ивонна, с первой же моей получки ты выставишь мне счет.

«Как он выживет в мире ортодоксов? — подумала Ивонна с печалью. — Этот мир не для таких, как он. А ему и дела нет! Когда он устанет крутиться в нем как белка в колесе, он выпрыгнет вон из клетки, плюнув на все наградные орешки, жареные и соленые. Он весело поскачет в свой лес, где вдосталь простых желудей. А я, я слишком привыкла к своей клетке и к орешкам. Я не могу забыть, что мое колесо сидит на оси, на которой вращается мир. А если мир остановится, погибнет и лес».

«Сержант» уже подошел к пирсу.

— Пора сматываться, — сказал Скип и подхватил чемоданы Ивонны.

Они уже попрощались со всеми и могли сойти на берег, предъявив автомату на выходе лишь свои удостоверения о гражданстве и кредитные Карточки.

Ивонна боялась увидеть на пристани кого-нибудь с базы Армстронг или полицейского агента. Но нет, обошлось. Этому, возможно, способствовал хитрый маневр Скипа. Они вышли через грузовой отсек, а не по пассажирскому трапу. Лишь когда они сели в поезд и тот тронулся, Ивонна перевела дыхание и громко рассмеялась:

— Ну вот! Теперь я непоправимо нехорошая девочка!

— Я сделаю тебя еще хуже, — весело пообещал Скип. Он изучал схему и расписание поездов. — Пересадка в Ломите, и мы садимся на Гавайский экспресс прямо до Афровиля. Ту-ту-у-у! — Он повернулся к Ивонне: — Ты не могла бы прояснить вопрос, как долго ты можешь позволить себе торчать тут?

— Хотела бы я знать это сама, — смутилась она. — Полагаю… если мы успеем на вечерний рейс до Денвера…

— Сегодняшний? Ты шутишь!

— Я серьезно…

— Ладно, посмотрим, как оно получится, — отступился Скип.

«В его планы, похоже, входит соблазнить меня. А входит ли это в мои планы? — думала Ивонна. — Если мы проведем тут ночь, или две-три… в отдельных номерах, он подумает, что мы… мы… Он не должен обижаться на мой отказ! Я отказываю не ему. А может, он сделает вид, что не помнит сказанного мной тогда ночью на прогулочной палубе… Он обидится… Нет, я объясню ему, что мешает мне, прекрасно объясню… Значит, я пойду спать, а он возьмет и смоется, и найдет себе какую-нибудь… Нет, я не обижусь, если утром он ее мне представит, но… Он даже может не сообразить, что наносит мне оскорбление!»

— Для человека, собирающегося развлечься, ты выглядишь мрачновато, — заметил Скип.