— И ей нужен я, — саркастически произнес Стив.

 — А тебе нужна она, парень.

 Заметив упрямство на лице Лоринга, Блэки тихо добавил:

 — Неужели ты даже не хочешь увидеть его могилу?

 В сумерках Стив подъезжал верхом к длинным, низким строениям ранчо в Пуэбло и почему-то сразу вспомнил, как его привезли сюда год назад: «Ранчо выглядит точно так же. Но позади дома, на холме появилась новая могила».

 Он почувствовал, что мужество оставляет его. Ему предстояло узнать, была ли хоть капля правды в том, что рассказал ему Блэки Драго. Она оставалась его женой, и он обязан поддержать ее сейчас, когда она всего лишилась.

 Он слез с коня и медленно пошел к крыльцу.

 Казалось, только вчера высокая, стройная женщина в рыжих брюках сходила с этих ступенек, спокойно изучая его холодными, янтарными глазами.

 Дверь открыла Розарио, и глаза у нее расширились от удивления и радости.

 — О, сеньор Стив, я так счастлива, что вы вернулись. Сеньора, она так опечалена, она ничего не ест, даже сеньор Кайл ничего не может с ней поделать. А ребенок, о сеньор, мне так жалко вас обоих, — сказала она, быстро перекрестившись, когда они пошли по коридору.

 — Где Кэсс, Розарио?

 — Там, где она находится все дни. В своей комнате. Она очень много спит, слишком много, как говорит доктор. Но сейчас, когда вы вернулись, все будет хорошо, да?

 Она постучала в дверь спальни, и Стив почувствовал комок в горле, когда приглушенный голос ответил:

 — Входи, Розарио. Кто это…

 Увидев его стоящего за спиной мексиканки, Кэсс замолчала. «Он выглядит таким высоким и сильным, таким неприступным», — подумала она.

 — Здравствуй, Кэсс.

 Розарио подтолкнула его в комнату и закрыла за ним дверь. Стив едва различал жену при тусклом свете. И молча подошел к столику, зажег лампу и обернулся.

 Кэсс сидела, не зная, что сказать, сощурившись от яркого света, поскольку уже привыкла к полутьме и не открывала шторы даже днем. Она существовала в мире тишины и страданий с тех пор, как умер ее ребенок.

 Он с удивлением смотрел на нее. Блаки прав в одном она, должно быть, чуть не умерла.

 Бледное восковое лицо, под глазами темные круги, а свои чудесные волосы она, очевидно, не расчесывала уже несколько недель. Но хуже всего был ее безжизненный взгляд, неподвижно остановившийся на его лице и словно проходящий сквозь него, как будто стоящий перед ней человек был призраком.

 — Блэки сказал мне, что ты болела, — неловко произнес Стив.

 — Я жива, — прошептала она. Эта Кэсс была совсем не похожа на ту женщину, с которой он привык общаться, на которой женился по принуждению, которая всегда платила тем, что получила.

 — Я приехал в Денвер вчера утром и сразу же пошел в контору, — нерешительно начал он, не зная, как объяснить ей, зачем он здесь.

 — Почему ты вернулся, Стив?

 Она больше не смотрела на него, а ее голос оставался таким же больным и усталым, как и ее лицо.

 — Я всегда думал вернуться, Кэсс, — сказал «он, подходя к окну. Раздвинув занавески, он увидел заходящее солнце. — Я хотел увидеть своего ребенка. А… А если бы ты не захотела оставить его, я собирался забрать его… или ее.

 Он услышал какой-то непонятный звук — то ли рыдание, то ли крик.

 Потом она глубоко вздохнула и сказала:

 — Убирайся! Убирайся отсюда к дьяволу! Она с трудом встала и подошла к нему, яростная, ослепленная слезами.