Чтобы попасть вниз, надо было встать на обмотку труб, а потом соскользнуть в сам туннель. Там нельзя было выпрямиться в полный рост, даже я, от природы сутулый, упирался головой в потолок.

Из-за труб здесь было теплее, слышно было какое-то гудение, может быть, это был звук отопительного котла.

Слева от нас обмотка труб была по-прежнему черной.

Август схватил меня за руку.

– Я боюсь темноты,- сказал он.

Я остановился – не мог идти дальше, не рассказав ему об этом. Хотя он был меньше меня, совсем ребенок, я должен был все ему объяснить.

Я рассказал все, как было: однажды мальчик, который здесь учился, которого звали Аксель, спрятался в художественном классе специально, чтобы его закрыли, в классе он нашел бутылку бензина, а на большой перемене спустился в туннель. Там он облил обмотку труб бензином и поджег ее, а потом улегся на пол рядом с пламенем.

– Нельзя спокойно лежать, когда горит огонь, – сказал Август.

И все-таки именно так он и сделал. Нам так и не объяснили, что же все-таки произошло, но кто-то услышал, что говорили пожарные, когда выносили его наверх через выход во двор, там, откуда и заметили дым.

– И что,- спросил Август,- что с ним случилось?

Я ответил, что ничего не случилось. Они заметили дым и вызвали пожарных, которые вытащили его оттуда. Больше ничего не было. Ничего, кроме того, что он перестал ездить из школы домой со своим отцом.

Никто никогда не видел, чтобы Аксель и Фредхой разговаривали. Тот, кто не знал, никогда бы не сказал, что они отец и сын. Однако они ездили вместе домой. После школы по средам и пятницам, должно быть в те дни, когда у них одновременно заканчивались уроки, они уезжали вместе, на большом «лендровере» Фредхоя. Машина пересекала парк и исчезала из вида, Аксель всегда сидел на заднем сиденье.

Это прекратилось после несчастного случая. Вместо этого за Акселем стала приезжать его мать, жена Фредхоя.

Она приезжала за ним к воротам, ведущим на улицу, у нее, как и у Фредхоя, был «лендровер», она тоже была заместителем директора в какой-то пригородной школе. Она останавливалась у самой калитки, и Аксель залезал на заднее сиденье. Они отъезжали, не сказав друг другу ни слова.

Тогда я впервые увидел ее. Но Фредхой как-то упомянул о ней.

Произошло это однажды во время урока, когда он читал вслух. Обычно он вслух не читал, программа по математике и физике была такой большой, что времени на это не хватало. Однако могло случиться так, что перед Рождеством он давал нам очень много нового материала и дополнительные домашние задания, и тогда могло остаться несколько уроков, во время которых он читал.

Делал он это прекрасно. Он всегда выбирал книги о знаменитых и умных преступниках, из «Кавалькады преступлений», и «Из чужих залов суда», и «Знаменитых обманщиков». Именно прочитав про одного брачного афериста, он упомянул о своей жене, матери Акселя.

Этот человек убивал женщин в ванной, приподнимая их лодыжки. Какое-то время они могли удерживать голову над водой, но наконец сдавались и тонули. Он получал в наследство все их имущество и снова женился.

Закрыв книгу, Фредхой некоторое время смотрел прямо перед собой. Чувствовалось, что он собирается произнести что-то важное. Потом он сказал, что если для большинства людей брак создает так много сложностей, то это объясняется отсутствием разумного подхода. Вот они с женой, например, решили поделить время. Она принимала решения в первые десять лет их жизни: решала, где они будут жить, какие машины они будут покупать, это оказались «лендроверы». Потом наступили другие десять лет, в течение которых все решал он. Сейчас они закончились, и снова все решает она.

Вообще-то учителя почти никогда не говорили о своих семейных делах.