Он пожал плечами:

– Достаточно будет сказать, что я ее знаю.

Группа в дверях начала рассредоточиваться.

Все стали занимать места по обе стороны стола. Райан и Паула оказались, естественно, рядом с режиссером, который, как и два его ассистента, приветствовали их со сдержанным энтузиазмом. Постепенно все уселись и раскрыли тексты. Разговоры затихли.

И тут, на всю комнату, громко и отчетливо, раздался голос ассистента Уоррена Трента:

– Адриан, ты что там делаешь? Твое место рядом с Эросом.

– Мне здешнее общество больше по вкусу, – прозвучал нарочито небрежный ответ, и щеки Керри запылали, когда глаза всех присутствующих обратились на нее. Кто-то засмеялся и сказал вполголоса что-то, заставив свою соседку смущенно захихикать. Керри не решалась взглянуть в сторону сидевших во главе стола.

– Извини, что я нарушил твой распорядок, Дженис, милочка, – продолжал Адриан, – но я так удобно устроился. Ведь меня слышно отсюда, правда, Уоррен?

– Надеюсь, что услышу всех откуда бы то ни было, – подчеркнуто холодно прозвучало в ответ. – Оставь, Дженис, это неважно. – Он взглянул на актера, исполняющего роль Филона. – Начнем?

В следующие мгновения Керри забыла свое смущение от того, что Адриан привлек к ней внимание присутствующих. Сейчас было не время отвлекаться. Она сидела как на иголках всю первую сцену, начала нервно и споткнулась на «самый-рас-самый», прежде чем снова собралась и обрела уверенность. После этого особых трудностей не возникало и во время тех сцен, где она не участвовала, могла целиком уделить свое внимание великолепно звучавшему голосу Антония.

Райан читал невероятно быстро, но тем не менее ему удавалось придавать особый смысл каждому слову. Сцена его смерти – «моя египтянка, я умираю» – вызвала у собравшихся трепет, словно ветерок зашуршал в листьях. Если он мог породить такое чувство во время читки, подумала Керри с комком в горле, какое же впечатление должны произвести те же слова во время спектакля?

Паула произвела на нее куда меньшее впечатление. Несомненно, она владела текстом и безусловно соответствовала своей роли внешне, но уже сейчас в ее интерпретации было что-то, что Керри не понравилось. Очаровательная и темпераментная актриса явно видела себя главной героиней наряду с Антонием. Такое прочтение роли, хотя и очень заманчивое, было абсолютно ложным, поскольку сам Шекспир видел только одного героя – Антония. Поэтому весьма вероятным казалось, что в будущем на репетициях могут разыграться настоящие сражения.

Читка заняла свыше трех с половиной часов. В заключение Уоррен произнес небольшую речь, поблагодарил всех за участие и потребовал модели декораций. Они были прекрасно выполнены, с передвижными частями, соответствующими каждой сцене. После того, как все было подробно обсуждено, Уоррен начал говорить о пьесе и отдельных ролях, делая кое-какие замечания по поводу некоторых персонажей, проявляя при этом свое знаменитое творческое воображение.

Когда он закончил, Керри уже не терпелось приступить к настоящим репетициям и увидеть, как его идеи станут воплощаться в жизнь. Она почувствовала, во что это могло вылиться, и все казалось ей замечательным.

– Как насчет того, чтобы выпить и поужинать где-нибудь? – спросил Адриан, когда стулья задвигались.

Керри заколебалась:

– Я не одета для выхода.

Его глаза задержались на мгновение на ее стройной фигуре в синем костюме:

– Это зависит от того, куда мы пойдем. На мой взгляд, вы выглядите восхитительно.

– Все еще пользуешься старыми приемами, как я вижу, мой милый, – раздался позади них знакомый голос, и оба они, обернувшись, встретили взгляд фиалковых глаз Паулы.