– Лучше? – спросил Райан, передавая ей чашку.

– Совсем прошло. – Она не могла заставить себя взглянуть на него. – Я обычно не веду себя так по-дурацки.

– «Так чувствительно», мне кажется, звучит лучше, – возразил он, садясь напротив. – Дурой вас никто бы не назвал.

– Вы как-то назвали, – Керри постаралась улыбнуться.

– Это было совсем другое дело. Я подумал, что вы опять куда-нибудь полезли, когда услышал шум, поэтому и поспешил войти. Вы всегда оставляете дверь незапертой, когда одна в квартире?

– Нет. Я забыла запереть, когда Лиз вышла.

– Так в другой раз не забывайте. Мало ли кому взбредет в голову заглянуть. А где Лиз, кстати?

– Она… она говорила что-то про какой-то дискуссионный клуб.

К ее величайшему облегчению, вместо того, чтобы задать вопрос, которого она опасалась, Райан спросил:

– А почему вы не пошли с ней? У вас должно быть полно интересных идей.

– Это зависит от темы дискуссии. – Впервые с момента его появления Керри сообразила, как она одета, или, вернее, раздета, и ее охватило ужасное смущение. Не так давно она бы, не задумываясь, выпила кофе с Филипом в таком виде, но при Райане все было по-другому. Дело было в том, что Райана она воспринимала как мужчину, тогда как Филип был просто… Филип. Заметив насмешливый блеск в серых глазах, она поспешно сказала: – Политику следует предоставить экспертам.

– Есть и другие области. Если бы все их предоставили экспертам, остальным в мире мало что осталось бы делать. – Он уселся удобнее, положив ногу на ногу. – Кстати, вы сегодня прекрасно играли. Я знал, что в вас что-то есть.

Удовольствие, теплое и сладкое как вино, волной окатило ее.

– Я рада, что не разочаровала вас, – сказала девушка тихо.

– Раз-другой я испытал некоторое беспокойство, когда вы никак не могли пробиться к цели, но вы, очевидно, из тех, кому необходимо пробовать разные подходы к образу, пока не найдете то, что вам нужно.

– Вы помогли мне, – призналась она, – дали бесценный совет.

– Рад служить. Не премину потребовать вознаграждения, когда критики провозгласят вас новой звездой шекспировских спектаклей. – Райан посмотрел на нее задумчиво. – Еще пять дней. Волнуетесь?

– Очень. Для вас, я думаю, это уже пройденный этап?

– Актер, утверждающий, что ждет премьеры без страха, или лжец, или бездарность. Настанет вторник, и я стану трепетать так же, как и все. Заговорите со мной за полчаса до поднятия занавеса, и я могу ответить что-нибудь неподобающее. – Он поднял бровь. – Вы смотрите на меня недоверчиво. Вы считаете, что обычные человеческие переживания мне не свойственны?

– Нет… я… – Керри запнулась, пожала плечами и улыбнулась. – Вы всегда так… сами по себе, что никогда не знаешь, о чем вы думаете, когда не на сцене.

– Я рад, что вы добавили эти последние слова. Мне неприятно было бы осознавать, что после всех моих стараний не могу передать мысли и чувства Антония. Что же касается того, когда я не на сцене… хотите знать, о чем я сейчас думаю?

– Нет, – возразила она поспешно.

Райан засмеялся.

– Трусиха! Теперь вы проведете бессонную ночь, думая о том, что я мог бы сказать. Когда вы ждете Лиз домой?

– Не знаю. – Чтобы предупредить нежелательные вопросы, она сказала: – Правда, Лиз – превосходная Ира? Уоррен редко когда делает ей замечания.