Если Китти полностью и всецело на их стороне, достаточно просто спросить и получить ответ. Значит, либо не верят, либо предполагают, что девушка замкнулась и скрывает что-то важное. Будучи сам на девять десятых лишен памяти, я, вероятно, тоже не отказался бы разузнать, о чем это изволит безмолвствовать неверная суженая.

Как бы там ни было, Китти наверняка знала нужное мне имя и нужный телефонный номер.

Ключи Дугана открыли вашему покорному доступ в здание и дозволили проникнуть в палату. Или Китти впрямь не слышала, как отворилась дверь, или тщательно притворилась, будто не слышит. Неудивительно, ибо наверняка приняла меня за Дугана, приволокшего жидкий бульон и безвкусный фруктовый сок. А покойник навряд ли вызывал у молодых девиц желание бросаться себе на шею и потом прыгать до потолка.

— Китти, — позвал я.

Голова девушки повернулась. Полубессмысленные глаза устремились на меня, словно бедняга хотела сообразить: где я видала эту физиономию раньше?

— Просто конфетка, — уведомил я. — Безумная Офелия. Немножко слюнок на подбородок, дорогая, — и картина хоть куда!

Голова взметнулась. Глаза ожили, узнали, засверкали бешенством.

— Ты, — прошептала Китти, — ах ты... гнусный скот! Я успел ухватить ее за обе кисти и уберечь свое лицо от весьма глубоких царапин. Я ничего не задолжал этой особе — разве только приятную неделю в пыточной камере, — но все едино, приятно было удостовериться, что подопытный человек еще способен яриться и драться.

Доктор Элси не успела включить реостат на полную катушку.

— Спокойствие, — промолвил я, — сохраняйте спокойствие. Обидеть не желал, просто хотел вывести вон из дурацкого ступора. Где твоя одежда?

Китти прекратила драться, я разжал пальцы, девушка уставилась на меня хмуро и недоуменно.

— Тебя... отпустили? За здорово живешь взяли и отпустили? Нас отпускают?!

— Нас? — ядовито переспросил я. — Что такое нас? Ты вообще-то на чьей сторонушке, девица-краса?

— Да на твоей! Понимаешь...

— Великолепно доказала верность и приверженность союзнику. И жениху, кстати. Она вспыхнула.

— Да! Да! Конечно! Только потому, что... И теперь ты уверен... Ох, прости, в голове мутится!

Китти покачнулась, я умудрился подхватить ее, не позволил упасть.

— Мне мозги наизнанку вывернули, оба этих зверя — чудовище в белом халате и Дуган! И машина! Проклятая пыточная машина! Становишься куклой, беспомощной тварью, которая дергается на веревочке... на проводе!.. Поль, уведи меня, забери отсюда, забери! Пожалуйста! Я не выдержу больше! Я не выдержу больше!

Довелось опять подхватывать бывшую невесту. Китти принялась рыдать.

— Ну-ну, — произнес я примирительно. Минуту спустя она застыла в моих объятиях, напряглась, подняла полные ужаса глаза:

— Тебя не отпускали, верно? Ты бежал! А эта гадина Дуган вот-вот явится, ужин притащит! Он уже запаздывает. Быстрее, нужно успеть, пока...

— Позабудьте о Дугане, сударыня. Мы с ним уже побеседовали не без приятности. Покорный слуга смиренно умолил голубчика не являться. Ни сегодня, ни завтра — никогда вообще.

И, прежде нежели Китти успела перебить, я продолжил:

— Но прежде, чем вырваться со мною вместе в туман и холод, изволь ответить на несколько вопросов — и правдиво, заметь. Ежели ты на моей стороне, какого лешего приволокла меня сюда при содействии милой хромированной «Астры» тридцать восьмого калибра?

— Астры? Ах, да, пистолет...

— Он самый, — подтвердил я. — Он, родимый.

— Я не хотела, чтобы он делал это, — сказала Китти, по-прежнему прижимаясь ко мне.