Вилли склонился ближе к решетке. Мужчина отпрянул, глаза его были красны ото сна. Словно какая-то искра проскочила между обоими.

— Добро пожаловать в ад, моя пешка, — тихо сказал старик по-немецки.

— Пошел к дьяволу, оберет, — сквозь зубы, тоже на немецком, бросил узник.

Вилли рассмеялся, и его смех гулко прокатился по коридору. Хэрод вдруг понял, что его крупно надули.

Если только Вилли не обвел его вокруг пальца.

К ним подошел Барент, его седые волосы мягко поблескивали в свете неяркой лампочки.

— Вас что-то рассмешило, джентльмены? Вилли хлопнул Тони по плечу и улыбнулся.

— Мой протеже рассказал мне анекдот, К. Арнольд. Ничего более.

Барент перевел взгляд с одного на другого, кивнул и двинулся дальше по коридору.

Не отпуская плечо Хэрода, Вилли сжал его так, что лицо Тони исказила гримаса боли.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что ты делаешь, Тони? — прошипел Вилли, лицо его побагровело. — Ну ладно, об этом поговорим позже. — Он повернулся и двинулся за Барентом и остальными к выходу.

Хэрод с изумлением уставился на человека, которого считал пешкой Вилли. Обнаженный, он лежал, свернувшись, на холодном камне за стальной решеткой, бледное лицо почти полностью скрадывали тени.

Он выглядел старым, изможденным под бременем прошедших лет. На запястье левой руки явственно вырисовывался недавний шрам, сквозь «гусиную» кожу проступали ребра. Этот человек казался Хэроду абсолютно безопасным, единственная угроза исходила из надменного блеска его огромных печальных глаз.

— Тони, — окликнул преподобный Джимми Уэйн Саттер, — поторапливайся. Мы возвращаемся в особняк и начинаем Игру.

Хэрод кивнул, бросил последний взгляд на человека за решеткой и пошел прочь, напряженно вглядываясь в лица и пытаясь отыскать достаточно молодую и сильную женщину, которой он мог бы легко овладеть, для своих ночных развлечений.

Глава 28

Мелани

Вилли жив!

Глядя глазами мисс Сьюэлл сквозь прутья решетки, я сразу же узнала его, несмотря на то что неяркая лампочка позади создавала вокруг его седых прядей некий ореол, оставляя лицо в тени.

Значит, Вилли жив. Хотя бы в этом Нина не солгала мне. Я уже ничего не понимала: мы с Ниной приносили на алтарь этого кровавого пира свои жертвы, а Вилли, жизнь которого, как утверждала Нина, находилась под угрозой, смеялся и спокойно разгуливал среди своих номинальных врагов.

За полгода Вилли почти не изменился, разве что злоупотребления излишествами наложили на него свою печать. Когда он подошел ближе и лицо его отчетливо проступило на фоне глубокого мрака коридора, я заставила мисс Сьюэлл отвернуться и вжаться в глубь камеры, хотя это просто глупо. Он обратился по-немецки к мужчине, которого Нинина негритянка называла Сол, и пригласил его в ад. Мужчина послал Вилли к черту, тот расхохотался и повернулся к своему более молодому спутнику с глазами рептилии. Затем к ним подошел очень приятный джентльмен. Вилли назвал его К. Арнольд, и я поняла, что это и есть тот самый легендарный мистер Барент, сведения о котором мисс Сьюэлл нашла в библиотеке. Даже при грубом освещении этого убогого тоннеля я сразу определила: Барент — утонченный человек благородного происхождения. Он говорил с кембриджским акцентом, как и мой возлюбленный Чарлз, его темный блейзер был скроен идеально, и если верить изысканиям мисс Сьюэлл, он являлся одним из богатейших людей в мире. Я решила, что он — именно тот самый человек, который сможет оценить мою зрелость и изысканное воспитание и в целом будет способен понять меня.