— Надеюсь, вы не попросите меня выкрасть картину? — Я явно сморозила глупость, но в тот момент мне действительно пришла в голову именно такая мысль.

— Что вы, боже упаси! — запротестовал Завадский. — Как вы могли такое подумать! Я вам клянусь, что не вынашиваю никаких криминальных замыслов. Мне надо, чтобы вы, с вашей потрясающей профессиональной хваткой, изыскали возможность добыть полную, исчерпывающую, стопроцентную информацию о том, при каких обстоятельствах картина попала в руки Алексеева, находится ли у него по сей день, а если нет, то к кому она перешла.

— И что вы будете делать дальше?

— Когда я уверился в том, что картина находится у Алексеева, я начал интересоваться его пристрастиями, художественными предпочтениями. Помните, в начале нашей беседы я рассказывал о приемах охоты за картинами. Так вот, кое-что уже было в моей коллекции, кое-что я приобрел в последнее время. Словом, у меня имеется несколько полотен, которые могут очень заинтересовать Максима Леонидовича в случае, если он не захочет просто продать своего Дега. Я предложу ему взаимовыгодный обмен.

— Сделаете предложение, от которого он не сможет отказаться?

— Именно так. Надеюсь. Ну а если выяснится, что «Танцовщица» в других руках, я буду искать подходы к тому человеку. В общем, ваша основная цель — раздобыть для меня достоверную информацию. Как вы относитесь к такой задаче?

Я задумчиво теребила кончик носа. Дело было действительно весьма необычным. Здесь не подойдут мои наработанные годами шаблоны. Нужен совсем иной подход. Я пребывала в некоторой растерянности. Но до чего же тонким психологом оказался Завадский, как прав он, что привез меня в свой дом-музей и так подробно и эмоционально рассказал свою историю. Я погрузилась в атмосферу красоты и азарта, и мне уже не хотелось с ней расставаться. Если бы он кратко и сухо изложил суть дела где-нибудь в кафе или в машине, я бы, скорее всего, отказалась. У меня сейчас совсем не рабочее настроение и нет острой необходимости в заработке. Но теперь, поддавшись очарованию этой таинственной истории, так отличающейся от грубых тайн, с которыми мне обычно приходится сталкиваться… Черт побери, а я ведь соглашусь! И не только из-за щедрых посулов. Дело обещает быть интересным. Хотя, конечно, чего уж кривить душой перед самою собой — слова «магнат» и «столичный зубр» тоже оказали свое магическое действие. Я вздохнула, улыбнулась и ответила:

— Борис Дмитриевич, вы меня уговорили. Частному детективу не мешает пополнить свой жизненный опыт решением таких вот неординарных задач. Я согласна.

Завадский просиял:

— Чудесно! Вы не представляете себе, как я рад! Тогда давайте обсудим детали.

Завадский предложил мне следующее. В течение ближайших дней он займется моим образованием в сфере изящных искусств. Мне придется также понять и усвоить многие специфические тонкости собирательства, освоить профессиональный сленг, особенности общения в сфере коллекционеров и тому подобное. Словом, мне предстоит научиться мыслить как настоящий коллекционер, только тогда я смогу раздобыть верную информацию, ничего не напутать, не испортить все с первых шагов. Это и должно стать второй моей легендой, о которой я упоминала ранее. Кроме того, за время обучения мне необходимо навести справки об Алексееве и разработать план, как втереться в его доверие. «Я полагаю, что такой очаровательнице, как вы, это будет гораздо проще, нежели мне — его стареющему конкуренту», — с лукавой улыбкой произнес мой клиент.

Гонорар Борис Дмитриевич действительно предложил достойный. Он обязался оплачивать мне дни обучения и подготовки плана по моему обычному тарифу, дни выполнения операции — по двойному и еще назначил премию, если мне удастся узнать, где находится картина.