Он безропотно вышел из машины, когда Мул приказал ему сделать это одним движением толстого пальца. Он молчал, когда его ткнули мордой в крышку капота и обыскали. Мул ощупывал его промежность так тщательно, будто проверял сухость «памперсов» на любимом дитяти. От легких похлопываний этой гориллы у Хачикяна разболелась грудная клетка, ребра, а в особенности яйца. В течение нескольких секунд его тошнило. Он вспомнил о своем больном желудке и чуть не выблевал сытный затрак, которым его недавно накормили на кухне «Дубов Сиона». Несколько мелких купюр из карманов таксиста перекочевали в карманы Мула. Хачикян опять-таки не возражал. Он считал, что дешево отделался. День еще мог завершиться неплохо – если полицейские не начнут обыскивать автомобиль.

Он приподнял голову и обнаружил, что Жанна стоит по другую сторону машины примерно в такой же позе – наклон вперед, ноги расставлены, руки на капоте. Мул рассматривал ее красивую попку, придав своей мясистой роже мечтательное выражение, однако в нем трудно было заподозрить эстета…

Хачикян услышал тихое шуршание гравия у себя за спиной. Суслик возник рядом, по обыкновению внезапно. Он мягко двигался в туфлях на каучуковых подошвах. Суслик не всегда и не во всем соблюдал форму.

– Не рыпайся, говнюк, – предупредил Хачикяна бесстрастный голос. – Мы еще не закончили.

Водитель такси согласился подождать.

– Раздвинь ножки, дорогуша! – скомандовал Мул, натягивая на свою огромную кисть прозрачную хирургическую перчатку. Потом помог Жанне сделать это. В его лапах она выглядела резиновым манекеном…

Как Хачикян и предполагал, трусиков под платьем не оказалось. Волосы на лобке были выбриты, что придавало девушке еще большее сходство с куклой.

Даже Гарику, который украдкой следил за происходящим, было видно, что из щели между срамными губами свисает тонкая черная нить. Очень похожая на мышиный хвостик.

– Что это? – спросил Мул, чтобы продлить удовольствие. Вот за такие моменты истины он и любил свою работу.

– Наверное, у тебя старая жена, – спокойно заметила Жанна, почти уткнувшись личиком в капот. – Или ты, болван, предпочитаешь задницу своего напарника?…

Мул побагровел, но сдержался. Суслик тонко захихикал.

– Как мне нравится, как мне нравится, когда они начинают разговаривать! – прошелестел он вкрадчиво.

Мул намотал нить на указательный палец и потянул. Еще через секунду на подставленную ладонь шлепнулся запаянный целлофановый пакетик с порошком. С ХОРОШИМ порошком, если судить по цвету…

У Хачикяна пошли круги перед глазами. Никаких шансов на то, что день закончится благополучно, больше не было.

Теперь Мул не сдерживался. Он рывком повернул Жанну лицом к себе и влепил ей пощечину, которая вполне могла свернуть нежную девичью шейку.

– Это за болвана, – процедил Мул. Затем врезал еще раз. С очевидным наслаждением. Задел нос и губы. Перчатка окрасилась в розовое. – А это за напарника… – Вдруг Мул резко повернулся к Хачикяну: – Ты следующий. Я буду твоим проктологом. Раздвинь ноги, тупорылый!

– Как насчет адвоката? – спросила Жанна, державшаяся очень прямо, несмотря на то, что кровь стекала по ее подбородку.

Суслик заржал:

– Ты слышал, Мул? Познакомь ее со своим адвокатом! Эй, сучка, как насчет устных инструкций – для начала?!

Мул начал расстегивать брюки, когда заметил троих, стоявших на шоссе в двадцати метрах от такси. Три привидения из дурацкого мультфильма. Старикашка, сбежавший из реанимационного отделения, тощая наркоманка с сомнамбулическим взглядом и пацан дошкольного возраста, которого потеряла мамаша.