– Значит, вам повезло. Осмелюсь спросить, кто именно порекомендовал вам эту... мисс Грейстон?

– Порекомендовал?

Данте допил бренди и поставил бокал на стол.

– У кого она до этого работала? Эти люди наверняка прислали вам кое-какие сведения о ней. Вы позволите мне ознакомиться с ними?

– Таких бумаг не существует.

– Но... но... как... где вы ее нашли?

– У парадных дверей, она вымокла до нитки.

Если бы Данте сказал, что она призрак, который вернулся, чтобы их преследовать, Аттик не был бы так ошеломлен.

– Вы шутите?

– Я говорю совершенно серьезно.

– Но... но что вы знаете об этой женщине?

– Она умеет писать ноты, остра на язык, к тому же она ирландка.

– Ирландка! – Аттик поморщился, словно наступил на мертвую крысу. – Все ирландцы – негодяи! Она, без сомнения, воровка!

– Возможно, только она не очень-то хорошо этим зарабатывает, – огрызнулся Данте. – Вид у нее был такой, будто она не ела несколько недель.

– Я должен просить вас обдумать все заново. Слишком опасно пускать таких людей в дом! Вполне возможно, что она находится здесь с какой-то низменной целью! Возможно, работает со взломщиком. Или же ее нанял один из ваших конкурентов по научному обществу, чтобы она украла одно из ваших изобретений. Непонятные вещи уже случались.

Данте поморщился:

– Если дело обстоит именно так, я сам помогу ей погрузить половину из них на телегу, и пусть разбирается с ними.

– Но вы близки... так близки. Особенно в том, что касается жатки. Почему бы не внести небольшие изменения...

– Я почти что изменил вид бедного Энока Дигвида, чуть было не укоротив его на голову, когда мы испытывали мою последнюю конструкцию. Я сломал ему ногу, а все могло быть гораздо хуже. Благодарение Богу, он достаточно ловок, чтобы увернуться. Наверное, навострился, бегая за детьми. Их у него шестнадцать, и еще один ожидается.

Аттик вздрогнул.

– Это совершенно неприлично, полное отсутствие сдержанности.

Данте поднял бровь.

– Будь он жеребцом, его бы до небес превознесли за такую производительность.

Аттик покраснел – старый холостяк пришел в замешательство. Данте почувствовал резкую боль, в это мгновение он словно увидел самого себя много лет спустя – человека, который так долго жил один, что жена и дети были для него чем-то тревожным, таким, как жители другого мира.

– Вернемся к вашим изобретениям. Уверен, с помощью того, что я купил в Лондоне, вы сможете устранить все дефекты.

Данте вздохнул, прижав кончики пальцев к пылающему лбу.

– Иногда я думаю, что вы, Аттик, увлечены моими изобретениями больше меня. Сомневаюсь, что радовался бы, если бы меня время от времени посылали бог знает куда ради какой-нибудь сумасбродной затеи. А еще хуже узнать, что я передумал и что мне нужно совершенно другое как раз в тот момент, когда ты вернулся в Рейвенскар.

– Не беспокойтесь, я всегда позабочусь, чтобы у вас ни в чем не было недостатка, Остен. Именно поэтому...

Простите мою навязчивость, но, если вы позволите мне действовать по собственному усмотрению, я был бы счастлив позвать эту ирландку и объявить ей, что ее услуги больше не требуются. Уверен, что найду вам подходящего помощника.

– Я уже и так потратил слишком много времени. Да и ни один из помощников, которых вы до этого находили, не демонстрировал такой крепкой нервной системы. Мисс Грейстон могла бы спокойно сражаться с шестью артиллерийскими бригадами.

– А вы поинтересовались, сэр, почему эта женщина бродила в одиночестве? И откуда она взялась? Нет ли у нее дурных привычек? Умение вести хозяйство – это подвиг.