— С каких это пор, папочка, ты стал таким поборником приличий? — поддела его Китти. Впрочем, она прекрасно знала, что отец является одним из самых уважаемых людей в округе. До того как осесть на месте и заделаться фермером, Люк Маккензи заслужил репутацию самоотверженного поборника закона как среди тех, кто его любил, так и среди тех, кто боялся.

— Между прочим, вы не слишком-то огорчились, когда Джош уехал из «Трипл-Эм».

— Но он же вернулся, правда?

— Когда-нибудь я тоже вернусь.

— С чего ты взяла, что отъезд твоего брата не огорчил нас? — удивилась мать. — Просто мы понимали, почему он так поступил.

— В таком случае постарайтесь понять и меня.

— Это не одно и то же, Китти. — В голосе отца прозвучал упрек. — Вполне естественно для молодого человека опробовать свои крылья, но никуда не годится, чтобы девушка…

— Папочка, прошло два года после смерти Теда. Я пыталась как-то наладить свою жизнь, но у меня ничего не получится, пока я остаюсь здесь, где все напоминает о нем. Я должна найти свой путь, если у меня есть хоть капля вашей силы и твердости. А вы не даете мне ступить и шага, словно я фарфоровая кукла, которая разобьется, если, не дай Бог, споткнется и упадет.

«Ах, Тед, не потому ли ты остался, что стремился меня защитить, как и все остальные?»

— Папа, разве мама и тетя Гарнет не поступили так же, когда были молодыми? А тетя Эйди вообще сбежала из дома. Да и Эм с Роуз никто не опекал, когда они встретились с Джошем и Заком.

— Ты что, тоже собираешься работать в привокзальных буфетах?

— Возможно. Не знаю. В одном я уверена, папа, нужно перестать отсиживаться за вашими спинами. Будь я более независимой, то поощрила бы Теда начать собственное дело где-нибудь в Другом месте. Вместо этого я предпочла остаться дома, где чувствовала себя в безопасности. Если бы я думала о счастье Теда, а не о собственных удобствах…

— Китти, у Теда было слабое сердце, — мягко возразила мать.

— Знаю, но…

— Тогда перестань считать себя ответственной за его смерть.

— Возможно, Тед был бы счастливее в другом месте.

Последнее замечание задело отца за живое:

— Проклятие, чем тебе не нравится «Трипл-Эм»?

Китти понимала, что обижает его. Но как объяснить ему? Отец любит ранчо, как и его братья, как она сама, как Джош и их кузены. У него просто не умещается в голове, что может быть иначе.

— Выходит, ты уезжаешь, чтобы искупить вину перед Тедом? Это не вернет его, дочка.

— Не сердись, папа. Пожалуйста, постарайся понять.

Мать стиснула ее в коротком объятии.

— Он все понимает, солнышко. Мы оба понимаем. Просто мы беспокоимся о тебе; нам кажется, что ты убегаешь от проблемы, вместо того чтобы остаться здесь и встретиться с ней лицом к лицу, как и подобает…

— …истинному Маккензи, да, мама?

— Осознаешь ты это или нет, дорогая Китти, ты такая же Маккензи, как твой брат и кузены. Но, видимо, тебе придется убедиться в этом самой.

Шипение пара и скрежет металла положили конец разговору.

— Прошу садиться, поезд отправляется, — провозгласил кондуктор.

— Я напишу вам из Далласа.

— Обязательно, и не забудь передать привет Бет и Джейку.

— Хорошо, мама.

Они обнялись, поцеловались и постояли еще немного, глядя друг на друга. Всю свою жизнь Китти видела этот взгляд, способный сказать о любви и поддержке больше, чем можно выразить словами.

Она повернулась к отцу и оказалась в его крепких объятиях.