Шарлотта поняла, что ей приятно, как он ее поддразнивает – даже немножко сердит, и в ней пробудилась смелость, которой она в себе не ожидала.

– Нет, траву и цветы, – возразила Шарлотта, задрав в воздух нос. – И прогулка в экипаже доставляет мне удовольствие. Но я подумываю поменять спутника.

– Но ты же не сердишься на меня, нет? – Вытащив из бутылки пробку, Себастьян сделал глоток – прямо так, без бокала и даже без стакана, и Шарлотта нашла это восхитительно неприличным.

– Сержусь? За что? – За то, что он устроил для нее этот замечательный пикник? За этот изумительный день?

Шарлотта легла навзничь на дорожное одеяло, которое Себастьян утащил из двуколки графа Рокхеста, и, глядя вверх на голубое небо, задумалась, что могут предложить небеса такого, чего у нее не было в этот последний час.

Она и Себастьян полакомились жареной курицей, пышным хлебом с большим куском масла, двумя сортами сыра и двумя яблоками – все из корзины, которую он купил, – а кроме этого, бутылкой французского вина (позаимствованной тоже из экипажа Рокхеста).

– За то, что увел тебя от твоих развлечений.

– Развлечений? – Шарлотта встретилась с ним взглядом.

Себастьян протянул ей бутылку, а когда Шарлотта вежливо покачала головой, пожал плечами, сделал еще глоток и заткнул пробку.

– От твоих обычных забав – игры в кости, в карты, от скачек... и от боксеров. – Он поднял брови.

– О Господи, нет. – Шарлотта села.

– Господи? – повторил он. – Ты говоришь как одна из моих незамужних сестер. Где же моя развязная, моя откровенная Лотти? – Он принял возмущенную позу, схватился рукой за голову и заговорил фальцетом: – «Пошел ко всем чертям, Трент. Если я хочу проиграть свои подвязки, это не твое собачье дело».

– Я бы никогда ничего подобного не сказала. – Но против собственной воли Шарлотта засмеялась.

– Да, пожалуй, не сказала бы, – согласился Себастьян. – Здесь пропущено по меньшей мере еще одно богохульство и два ругательства.

Прекрасно! Теперь она знала о ругательствах столько же, сколько о... других вещах. Однако в его пародии было что-то еще, что озадачило Шарлотту.

– Ты не находишь, что эта... моя склонность к таким выражениям отвратительна? – Она села на пятки. – Просто неприлична?

– Лотти, – рассмеялся он, – ничто, сказанное тобой, не кажется мне отвратительным. – Я люблю в тебе все.

Его признание поставило Шарлотту в тупик. Он любил эту Лотти, невзирая на ее пристрастие к азартным играм, на ее не подобающий леди язык? Любил, несмотря на то что почти все мужчины в Лондоне знали, как она выглядит обнаженной?

Любил искренне и страстно?

– Честно говоря, спорим, что ты не сможешь сказать ничего такого, что меня удивило бы. – Бросив такое заявление, как перчатку, Себастьян выразительно посмотрел на Шарлотту.

Она понимала, что порядочная леди не стала бы реагировать на такие слова. Попытаться опорочить джентльмена своим знакомством с ним? Что ж, мнения губительны.

Однако его самоуверенность показалась ей слишком заманчивой. «Что мне терять, если лорд Трент – о нет, весь Лондон – считает меня падшей? Так почему бы не попробовать?»

Опершись на локоть, Себастьян в это время обрывал лепестки у несчастной ромашки, делая вид, что не обращает внимания на Шарлотту.

– Как? Несдержанная миссис Таунсенд лишилась дара речи? Мне следует послать сообщение в «Морнинг пост»?

– О, дай мне подумать.

– Ты должна над этим задуматься? – Взяв у нее из руки яблоко, Себастьян откусил от него и вернул обратно.