- Значит, будем драться с Форкрул Ассейлами.

  Она зловеще ухмыльнулась: - Буду им ножки отрывать, как мухам.

  - Что за девочка?

  Синн закатила глаза: - Опять? Мне уже тошно о ней говорить.

  - Она в Хрустальном Городе. Ждет нас.

  - Она полоумная, вот она кто. Ты сам должен был заметить. Как и я. Нет, давай больше о ней не будем.

  - Ты ее боишься. Потому что она, может, сильнее нас обоих.

  - А ты не боишься? Поскорее начни.

  - Ночью, - сказал Гриб, - я вижу сон. Красные глаза открываются, открываются. И всё.

  - Забудь об этом сне. - Девочка отвернулась.

  Он чувствовал все свои мышцы, напряженные и ноющие; он знал, что в этих объятиях ему долго не выдержать. "Она страшнее ассасина. Ты, в Хрустальном Городе, ты боишься как я?"

  - Глупый сон, - бурчала Синн.

  В полдень Геслер скомандовал отдых. Большая колонна разом встала, трутни вышли готовить обед. Морщась, он высвободился из седла чешуйчатого Ве'Гат, с облегчением заметив: раны на боках зверя исцеляются. Смертный Меч ступил на землю. - Буян, давай ноги разомнем...

  - Я могу отлить без твоей помощи.

  - Потом, идиот.

  Выгнувшись до боли в спине, он отошел от колонны, подчеркнуто не замечая Гриба и Синн, тоже слезавших вниз. Каждое треклятое утро со дня битвы он ожидал увидеть, что они пропали. Он не так глуп, чтобы думать, будто контролирует их. "Зажигали небесные крепости, словно сосновые шишки. Худ спаси нас всех".

  Буян подошел, сплевывая на ладони (так он их мыл). - Гребаный ассасин не желает спускаться. Плохие новости?

  - Вряд ли ему нужно спускаться, чтобы нас огорчить. Нет, просто показывает характер.

  - Как только снизойдет, - пробурчал Буян, - я покажу свой. Кулаком.

  Геслер засмеялся: - Ты до его кривого рыла не дотянешься даже с лесенкой. Куда намерен бить, в колено?

  - Может быть. Почему нет? Спорим, это будет больно.

  Геслер стянул шлем. - Форкрул Ассейлы, Буян. Волосатая мотня Худа!

  - Если она еще жива, то, наверное, передумала. Кто знает, скольких сожрали На'рхук? Похоже, от Охотников осталась лишь горстка.

  - Сомневаюсь. Бывает, что нужно стоять до конца. А бывает, что нужно бежать, собственную задницу подпалив. Она не искала битвы. На'рхук случайно на нее наткнулись. Значит, она сделала все, что могла, чтобы вывести солдат из-под удара. Дело было, похоже, кровавое, но это не полное уничтожение.

  - Как скажешь.

  - Слушай, это отступление с боем до точки, в которой можно разбегаться. Ты сужаешь фронт. Бросаешь тяжелую пехоту против их стены, потом отступаешь шаг за шагом. Наконец приходит время повернуться и бежать. Если летерийцы чего-то стоят, они ослабили давление. В лучшем случае мы потеряли всего тысячу...

  - По большей части тяжелая и морская пехота - основа армии, Гес...

  - Значит, нужно найти новую. Тысячу.

  - А в худшем случае? Ни панцирников, ни морпехов, регулярные роты разбежались перепуганными зайцами.

  Геслер сверкнул глазами: - Кажется, тут я записной пессимист, не ты.

  - Пойди к Матроне, пусть позовет ассасина.

  - Пойду.

  - Когда?

  - Когда сочту нужным.

  Лицо Буяна побагровело. - Знаешь, ты все еще Худом крытый сержант. Смертный Меч? Смертная Жопа, вот так лучше! Боги, думаешь, я по-прежнему буду выполнять твои приказы?

  - Ну, кто лучше подойдет в Надежные Щиты, чем человек с железным лбом?

  Буян застонал, потом сказал: - Есть хочется.