Часто ли сочувствие рождается из темного источника? Из узилища личных неудач?

  Отослав Лостару, Тавора снова повернулась к мечу; через некоторое время сидевший на сундуке с доспехами Банашар пошевелился, встал и подошел к ней.

  - Я уже не бегу, Адъюнкт.

  Она молчала, глаза не отрывались от оружия в потертых, поцарапанных ножнах.

  - Я... я хотел поблагодарить вас. Вот доказательство, - добавил он с кислой улыбкой, - что у вас дар достигать недостижимого.

  - Жрец, - сказала она, - Чел Манагел... Змея... была манифестацией Д'рек, верно?

  Он не решился поглядеть ей в глаза, только пожал плечами: - Думаю, да. На время. Ее дети заблудились. На ее взгляд. Подозреваю, это сделало ее такой же заблудшей. Им нужно было совместно найти путь.

  - Эти подробности меня не интересуют, - сказала она более твердым тоном. - Банашар, скажите. Чего она хочет? Почему она так упорно стремилась сюда? Намерена мне противостоять?

  - Почему вы решили, что я знаю ответы, Адъюнкт?

  - Потому что она никогда не покидала вас. Ей нужно было, что один поклонник оставался в живых, и она выбрала вас, по неведомым причинам.

  Ему хотелось снова сесть. Куда угодно, пусть на глиняный пол. - Адъюнкт, говорят, если червь окажется в луже эля, то напьется и утонет. Я часто об этом думал и признаюсь, что стал подозревать: подойдет любая лужа, и выпивка ни при чем. Проклятые твари все равно тонут. Но, как ни странно, без лужи черви вообще нам не показываются.

  - Мы оставили новое озеро позади, Жрец. Никто не утонул, даже вы.

  - Теперь они просто дети.

  - Знаю.

  Банашар вздохнул и кивнул на меч: - Она будет его защищать, Адъюнкт.

  Тавора вздохнула. - Но... это может ее убить.

  Он кивнул, не доверяя голосу.

  - Уверены, Демидрек?

  - Деми... боги подлые, вы учились теологии? Тайскренн был...

  - Этот титул подобает вам как последнему живому жрецу Осенней Змеи.

  - Чудно. Где же расшитые золотом мантии и роскошные кольца?

  Вошел адъютант, кашлянул. - Адъюнкт, три лошади оседланы и ждут снаружи.

  - Благодарю.

  Банашара вдруг пробрал холод, руки замерзли, словно он опустил их в ведро с ледяной водой. - Адъюнкт... мы не знаем, будет ли освобождено сердце. Если вы...

  - Они преуспеют, Демидрек. Ваша собственная богиня верит, что...

  - Неверно!

  Тавора удивленно замолчала.

  - Все проще, - пояснил Банашар, и слова его имели привкус пепла.- Д'рек не важно, будет Увечный Бог целым или нет, будет он бормочущим идиотом или трупом с выпотрошенным брюхом и дырой в груди. Не важно. Что бы вы ни получили... она желает от этого избавиться.

  - Тогда....- Она сузила глаза.

  - Правильно. Слушайте последнего Демидрека, ибо он знает: его божество потеряло веру.

  - Они не проиграют, - шепнула Тавора, уставившись на меч.

  - А если Напасть их предаст? Что тогда?

  Она трясла головой. - Вы не понимаете.

  - Все наши сомнительные союзники, Адъюнкт - достаточно ли они сильны? Наделены ли волей? Упорны ли? Когда начинают падать тела, когда льется кровь... слушайте меня, Тавора - мы должны оценить, что делаем - что делаем здесь - исходя из возможности их провала.

  - Не буду.

  - Думаете, я не питаю уважения к принцу Беддикту или королеве Абрастали? Но, Адъюнкт, они ударят туда, где Аграст Корвалайн сильнее всего! Где находятся самые могущественные из Форкрул Ассейлов.