Спакс почесал ногтями лицо. - Что делают, Атри-Цеда? Духи подлые, они же люди.

Книга II.

Все те, что возьмут дни мои

И конечно она отвернется

Мимо каплющих тронов пройдет

Не узнать, где же встанет ее

Нога

И бредем мы, толкая тени

Стяги вялым ветрам склонив

Но я видел взгляд из-под края

Железного шлема

Он рычал и люди склонялись

Но на площади спали псы

У холодной стены не найти

Дураков

Она смотрит куда угодно

Взгляд отводит, капризная дама

И движенье ее плеча

Оставляет след мертвецов

Все равно

Раз увидев ребенком сон

Ты запомнил его навеки

Кем была она, матерью или

Источала голый соблазн?

Эти троны своими руками

Строил я

От любви обломав все ногти

Я молиться хотел или снять

Одежды?

Так и эдак идти за её

Спиной

О, мы были надежною стражей

Мы скрывали забралами лица

Мы и кровью смердели и потом

Но не знали мы, что охраняем

Мы не знаем и не узнаем

Вовек Но клянусь перед всеми вами:

Я умру под ее стопами

И не сделаю шага внутрь

Бросьте слово ДОЛГ и забудьте

Или на языке покатайте

Слово сладкое ДОБЛЕСТЬ

Но псы

Стонут даже во сне

Словно дети

Что лежат под ногами в пыли.

Глава 5

Она умирала, но мы вынесли ее на берег. Свет, словно кожа, простерся над ранами, но был он слабым и быстро угасал. Никто из нас не посмел вымолвить слово иронии, ведь она, названная Пробудившейся Зарей, угасала ныне в лучах зловещего рассвета.

Неловкие жесты привели ее сюда, где серебряные волны падают как дождь и пена блестит алым. Вздувшиеся тела, простертые руки и ноги виднелись на отмелях, и мы гадали, разумен ли ее последний приказ.

  Уместно ли смотреть в лицо своему убийце? Довольно скоро я сам отвечу на этот вопрос. Мы слышим, как перестраиваются легионы за текучей стеной, как другие отходят, выравнивая редкий строй. Так мало осталось. Может быть, это и хотела она увидеть, прежде чем губитель-свет высушит очи. .

Покрытая черным лаком амфора вылетела из боковой двери и даже не покатилась, а закувыркалась по полу. Ударилась об основание перил мраморной лестницы; раздался треск, резкий, словно лопнул чей-то череп. Большой сосуд запрыгал по ступеням. Разбился, блестящим ливнем осколков осыпав нижний пролет и пол коридора. Мерцающие пылинки не сразу осели, уподобившись свежему инею.

  Вифал подошел к краю лестницы, поглядел вниз. - Это, - сказал он себе под нос, - было довольно зрелищно. - Тут он повернулся, услышав сзади шум.

  Капитан Краткость выглянула из проема, завертела головой. Наконец она нашла Вифала. - Вам лучше бы вернуться, - сказала она.

  - Я как раз, - ответил он. - Но... пять шагов ближе - и она стала бы вдовой.

  Краткость состроила гримасу, смысла которой он не смог понять, и отодвинулась, позволяя войти.

  Тронный зал выглядел палатой привидений. Черный камень и черное дерево, на полу алая и ониксовая мозаика, потемневшая от пыли и сухих листьев (очевидно, где-то наверху оставалось открытое окно). Казалось, здесь нет ничего от растущей силы Терондая, святилища Матери Тьмы - однако Вифал ощутил себя уменьшившимся, когда шагнул из бокового входа, направившись к центру зала.

  Престол был справа от него; он взошел на помост высотой по колено - это был, понял кузнец, громадный пень Черного дерева. Извитые корни уходили под мозаики пола. Сам трон был вырезан из ствола - простое, почти аскетическое кресло. Возможно, некогда его украшали плюш и другие роскошные ткани, но сейчас от обивки не осталось даже гвоздиков.