— Ну, так вот. Кстати, ты-то уж в анатомии хорошо разбираешься?

— В принципе да, — Жора резко поднял голову и сверкнул глазами, раздувая широкие ноздри. — Но я не собираюсь ее вскрывать, чтобы понять…

— Слушай, ну ты из крайности в крайность! — Виталий раздраженно махнул рукой. — Ты кто — практикующий патологоанатом?! При чем тут вскрытие?! В конце концов, это все только теории, Жорка! Теории!

— Все эти теории слишком начинают смахивать на аксиомы!

— Если уж так рассуждать, то можно подумать на любого из нас! — мрачно сказал Олег. — Конечно, на чью-то мечту я никак не претендую, а вот насчет страха или нехорошего воспоминания… Эй, может признаетесь, чей я?! Гады, уж если представили меня — так не могли представить без похмелья?! В автобусе часа три голова раскалывалась нафиг!

— А что же касается красивой мечты… — Петр украдкой взглянул на Марину, и следом за его взглядами повернулись все остальные головы, и Марина, почуяв неладное, охрипшим голосом спросила:

— А что это вы на меня так смотрите?

— Да так… — Олег прижал указательный палец к переносице и сдвинул брови. — Если по внешности, так ты тут можешь быть мечтой любого из нас. Мужика, в смысле. Но начинка у тебя сучья!

— Я ничья не мечта! — Марина вжалась в спинку кресла. — Вы совсем уже?!

— Только ведь фиг поймешь — настоящая она или нет, — задумчиво продолжил рассуждать Олег, словно не слыша ее. — Здесь все настоящее. Но здесь слишком много нереального.

— Но я — не галлюцинация! — завизжала Рощина, напуганная и взбешенная тем, что о ней рассуждают, как о пустом месте. — Я не сон! Я помню себя, я живая, я настоящая!

— Да никто не говорит, что ты — галлюцинация, — попыталась успокоить ее Алина, и Марина тут же обрушилась на нее.

— А ты-то сама?! Слишком уж много ты знаешь! Говоришь, будто выучила! Может, это ты не настоящая?! Может, это ты чье-то желание? Ты ведь тоже красивая!

— Это ж надо, как ее припекло! — пробормотал Петр. — Признать, что еще какая-то баба кроме нее красивая…

— Заткнись, урод! А что?! Я даже могу тебе подсказать, чье ты желание! — Марина, сощурившись, посмотрела на Воробьева. — Может, ты сам ей скажешь, а?! Трахаешь одну бабу, а называешь ее именем другой!.. Только, чего ж ты к своей мечте подойти побоялся?

— Что ты несешь?! — сквозь зубы процедил Виталий. Олег, решивший, что именно ему предназначено разряжать накаляющиеся ситуации, подхватил один из легких стульчиков и запустил его в стену. Все заинтересованно повернулись.

— Ребята! — почти умоляюще сказал он, качая в воздухе ладонями, точно протирал невидимое стекло. — Ребята, давайте без интима! Давайте о деле! Ну что у нас все грызня получается?!.. В одной же жо… в одной же лодке сидим… практически. Отложим галлюцинации в сторону. Кстати, Борис и Светка… как теперь понять, кто из них был чьей мечтой? Они друг в друга с самого начала вцепились!

— Нам все равно в этом не разобраться… — устало произнесла Алина, опускаясь в кресло и избегая смотреть на Виталия. — Нам главное бредбредбред… я существую, я настоящая, я существую, я ничья ни мечта… и у меня нет такой мечты… я не желала себе никого из них, особенно его… никогда… это уже здесь… здесь… к тому же у меня есть… то ли Леша, то ли Костя… безликая тень без имени, с каждым часом все глубже оступающая в серый глухой сумрак… чтобы нас не грохнули, какими бы мы ни были.