— Если хочешь, можешь поспать, — Виталий похлопал ладонью по постели. — Я посижу в кресле.

— Ты джентльмен?

— Местами.

— Человек, который, пригласив девушку к себе домой выпить чаю и посмотреть картины, поит ее чаем и показывает картины?

— Примерно так, — он улыбнулся. — Так что можешь устраиваться. Можешь даже вытащить свой кинжальчик, который ты привязала к ноге под брючиной — тебе будет неудобно с ним спать.

Алина изумленно посмотрела на него.

— Как ты узнал?!

— Элементарно, Ватсон! Ты обращала на нее слишком много внимания. Прижимала к ней другую ногу, проверяя. То и дело одергивала брючину. В следующий раз так не делай.

Алина недовольно скривила губы.

— А я-то вообразила себя спецом по конспирации.

— Ну, остальныхто ты провела.

Алина помолчала, потом вытащила из кармана смятую пачку сигарет и закурила.

— Как твое самочувствие?

— Само чувствие нормально, плечо так себе… Но это не смертельно.

— Спасибо тебе.

Виталий ничего не ответил, сразу помрачнев, и Алина, поняв, о чем он думает, пересела к нему на кровать и осторожно дотронулась до его руки.

— Ты не…

— Олег сказал мне то же самое! — резко перебил ее Виталий. — Но слова — это все… — он покрутил в воздухе пальцами. — Для меня важно то, что я думаю. А я думаю иначе!

Он отдернул руку от ее пальцев и, резко встав, отошел в дальний конец комнаты, ероша волосы.

— Это не твои люди, Виталий! — жестко сказала Алина. — И ты им не командир! У всех свои головы на плечах, и ты не можешь заставить их поступать так, а не иначе!

— И что тогда надо было?! Сидеть и ничего не делать?!

— Почему? Делать. Но без самобичевания и выворачивания наизнанку! Иначе ты очень быстро сорвешься, а вот этого как раз делать тебе никак нельзя! Потому что тогда ты погибнешь.

— Ты меня успокоила, — отозвался Виталий с холодным смешком. — Не беспокойся, истерики у меня пока не предвидится!

— Это радует общественность, — в ее голосе появилась знакомая струйка яда. Виталий отвернулся, глядя в окно. Неожиданно для себя он здорово разозлился, но в то же время ему так же неожиданно полегчало. И в самом деле, какого черта?!

Алина за его спиной что-то пробормотала себе под нос, чуть скрипнув кроватью, и он раздраженно переспросил:

— Что?!

— Я говорю, что люблю тебя. И мне кажется, что это надолго. Если у меня будет это надолго…

— С чего ты это взяла? — Виталий не обернулся, продолжая смотреть в окно. — Не забивай себе голову ерундой, Аля. Это не любовь. Это страх, смешанный с отчаяньем и благодарностью, но это не любовь. И когда все это закончится, и мы выйдем отсюда…

— Ты меня уговариваешь? Или себя? Чего ты боишься?

— Я боюсь? — он резко обернулся. Еще никогда Виталий не видел у нее такого злого лица.

— Конечно. Одному спокойней, правда?! Удобней! Безопасней! С моей стороны было очень глупо предположить, что у тебя с Мариной были какие-то отношения.

— Возможно, у нас просто разные понятия об отношениях, — холодно ответил Виталий.

— Возможно! А глупая Маринка — всего лишь лекарство! От страха и для бодрости! Не она — так другая! Все очень просто! А о лекарствах можно не беспокоиться! Проглотил — и забыл! Отличная и очень полезная душевная организация!

— Крики на меня не действуют, Алина.