— Что, испугались крутизны хозяев? — насмешливо прошептала Ольга. — Думаете, нас расстреляют за это? Разумеется мы ничего не сделаем. Цивилизованные люди, в конце концов. Не ворье какое-нибудь!

— Ни черта не видно! — Олег отвернулся и зашарил по стене в поисках выключателя. — И как я только до этой двери добрался… а замокто у них простой на удивление…

Он замолчал, поняв, что его все равно никто не слушает.

В полумраке дом казался нежилым и запущенным. Холл имел форму равнобедренной трапеции, большим основанием упирающейся в длинную лестницу, посередине холла возвышалась прямоугольная колонна, уходившая вверх метров на пять, по бокам изгибались высокие арочные проемы, но в целом разглядеть что-либо было сложно — виднелись только смутные очертания мебели, достаточные лишь для того, чтобы на нее не наткнуться, а на стенах и потолке что-то едва заметно поблескивало.

— Включите же, наконец, свет! — Ольга раздраженно переступила с ноги на ногу, и ее каблуки легко стукнули. Паркетный пол. Ох, и измажут же они его сейчас, с дождя!

Олег невнятно пробормотал что-то насчет того, что неизвестно, есть ли здесь свет вообще, потом издал короткий удовлетворенный возглас, свидетельствующий о том, что он нашел выключатель. Что-то едва слышно щелкнуло, и в холл плеснулся свет — настолько неожиданно яркий, что некоторые прикрыли глаза, болезненно отреагировавшие на такой резкий переход.

Освещение произвело удивительные перемены. Громоздившийся, словно груды захламлявшей и заслонявшей все пыли, полумрак мгновенно разбежался по углам, втянулся в них, исчез, и дом точно раздался вширь и в стороны, став просторным и нарядным. Оказалось, что потолок здесь доходил только до середины холла, чуть выдаваясь за подпиравшую его колонну, а дальше до самой лестницы пространство уходило вверх «воздушной башней» на высоту всех трех этажей — вплоть до огромного витража из бледно-зеленых, желтых и красных стекол, складывающихся в сюрреалистические растительные узоры. На самой же колонне обнаружились светильники — на каждой грани, закрытые длинными полосами матового стекла с чуть желтоватым оттенком. Многочисленные светильники были и на стенах холла — над белым мягким мебельным гарнитуром из дивана и двух кресел — полусферические, на других стенах такие же плоские, как и на колонне. Светильники в виде матовых шаров пристроились даже на двух первых массивных балясинах перил, а там, где колонна упиралась в потолок, оказался небольшой треугольный желто-зеленый витраж, тоже служивший светильником. Кроме дивана и кресел в холле стояли прозрачный журнальный столик на деревянных ножках, похожих на кегли и массивный платяной шкаф красного дерева. Возле одного из кресел, контрастируя с его белоснежной обивкой, в массивной, без всяких изысков кадке росла монстера, поблескивая ухоженными глянцевитыми листьями. Между полукруглыми светильниками висела большая картина в стиле фэнтези — странный замок со множеством башенок и шпилей на вершине неприступной скалы и парящий над ним извивающийся багряный дракон. Стены были окрашены в смесь бледно-желтого и коричневого — не ту, которая наводит на мысль о больничных палатах, а мягкую, ненавязчивую и вполне приятную для глаз. Чистый, натертый паркет надменно сиял под светом ламп. Широкие ступени, выложенные матовыми плитами, тоже сияли, но в этом была некая уютность и намек на приглашение поскорее пройтись по ним и узнать, куда они ведут.

— Ничего себе! — пробормотал Кривцов. Его ладонь так и осталась в воздухе возле выключателя, словно ее удерживала невидимая нить. — Ребята явно не любят темноту.

Борис присвистнул, явно желая выразить восхищение, но свист получился неожиданно горестным и совершенно неподходящим к его солидному облику. Все изумленно озирались, пораженные неожиданно открывшимся великолепием, хотя у некоторых были дома и пошикарней.