— Сегодня было весело, правда? — осторожно спросила Кэсс.

Я кивнула.

— Ага. Весело, но... Слишком странно.

— Да, — прошептала она. А затем, чтобы подбодрить меня, добавила: — Не могу поверить, что футболисты-выпускники были голыми. Мне не нужно было всего этого видеть. От всеобщего крика у меня до сих пор уши болят.

Я фыркнула.

У меня было много замечательных друзей, особенно среди ребят из моей футбольной команды, но никому из них я не могла рассказать о моей семье, о феях или о реальной причине моего завтрашнего отправления в Ирландию, в то время как они все направлялись на Пляжную Неделю.

— Поверить не могу, что ты уже уезжаешь. — Кэссиди уставилась на дом. — Больше никаких вылазок в «ДиСи»² с моей сестренкой и переодеваний в причудливые платья. — От воспоминаний я улыбнулась. В ту ночь мы не беспокоились, делая прически и макияж. Используя магическое очарование, мы пробрались в клуб, при этом делая так, чтобы мы выглядели потрясающе. После часа танцев и усилий, приложенных к поддержанию образов, мы были истощены.

Я взяла ее за руку, и мое сердце сжалось от нашей неизбежной разлуки.

— Давай не будем грустить, — сказала я ей. — Ну же.

Было уже за полночь, когда мы вошли. Багаж мамы и папы стоял у двери, готовый к отправке. Наши родители расположились на диване, папа читал. Обычно они бы давно уже были в постели. Вероятнее всего, мама тоже читала, но уснула с книгой на груди, положив голову папе на колени. Услышав наши шаги, она села и отбросила назад свои темные волосы.

— Мои девочки, — весело, несмотря на поздний час, сказал папа. Он положил свою книгу на кофейный столик. — Расскажите нам о вечеринке.

Мы сели на диван напротив них.

— Все было хорошо, — сказала я ему, пытаясь скрыть печаль.

Вокруг нас скопилось напряжение. Скорее всего, мы все думали об одном — это моя последняя ночь дома. Как странно. Я не хотела думать об этом. Мама, в качестве миротворца, откашлялась.

— Попрощалась со своими друзьями?

Она была вдали от своего дома в Ирландии уже почти двадцать лет, но в ее голосе все еще слышались ритм и интонация, которым я всегда так завидовала.

— Да, — сказала я.

Кэссиди широко зевнула, не потрудившись прикрыть рот. Это было заразно — следом зевнула я, потом мама.

— Посмотрите на моих уставших девочек. Пора спать, — сказал папа. — Завтра большой день. Благо, мы сможем поспать в самолете, да?

Нервозность оплела меня, словно веревка.

— Надеюсь, вы обе закончили собирать вещи, — сказала мама.

— Я собрала, — ответила я ей. — Осталось только спустить их вниз.

— Почти, — сказала Кэсс, снова зевая.

Мама покачала головой и сосредоточилась на мне.

— Как ты, Робин? Готова?

Я ободряюще ей улыбнулась, несмотря на сжимающие ощущения.

— Я в порядке. Готова увидеть, что Ирландия приготовила для меня.

— Ну, идите сюда. — Папа встал, высокий и внушительный, и широко развел свои руки. Вчетвером мы сбились в кучу для групповых объятий. Мама была ниже меня. Я переросла её в прошлом году и до сих пор чувствую себя неловко, будучи самой высокой особой женского пола в обнимашках.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, а затем поднялись наверх. Я стояла в своей спальне, ощущая приступ ностальгии. В этой комнате хранилось так много воспоминаний. Хотела бы я снова вернуться домой, чтобы посмотреть ряды трофеев на полках.