Оператор с режиссером бросились ее поднимать, а Наташа еще и громогласно сопротивлялась, обзывая всех предателями и уверяя, что Маша дает всем подряд. Команда поспешила убраться из ресторана. Они быстро расплатились — просто кинули деньги на стол, собрали свои и Наташины вещи и поспешили на улицу. Во дворе несчастный режиссер и измученный оператор волокли Наташу к коттеджу. Она же упиралась, брыкалась и кусалась — у оператора на руке красовался багровый след от зубов, а у режиссера ныла нога — Наташа изловчилась и врезала ему каблуком по колену.

— Давайте ее окунем, — предложила Маша.

— Куда? — удивилась девушка-гример.

— В озеро, — ответила Маша. — Пусть протрезвеет. Я тебе как специалист говорю: водичка — самое то.

В это время Наташа затянула:

— Настали дни веселые-е-е…

И полезла к искусанному оператору целоваться.

— Н-да… — поморщилась гримерша. — Давайте кунать.

Кое-как дотащив Наташу до берега, они размахнулись и бросили ее в воду. Та захлебнулась, затрепыхалась, но через секунду всплыла, отфыркиваясь, встала на ноги и принялась так честить всех своих подчиненных, что сомнений ни у кого не оставалась — она протрезвела.

Маша на всякий случай бросила в кусты пустую ампулу.

Она одна знала, кто незаметно, протянув руку к тарелке с хлебом, выплеснул Наташе в рюмку замечательное средство, от которого человек пьянеет с первой рюмки. И очень не хотела, чтобы хоть кто-нибудь догадался или заподозрил ее в сопричастности к Наташиному буйству.

Но как она ни старалась, у Наташи сомнений не было — ей просто некого было больше подозревать.

МАША

15 мая, 18.20

Домой Маша ввалилась злая, голодная, уставшая… Только залезла в душ, услышала телефон, но подходить не стала. Понадеялась, что не забыла включить автоответчик. Когда Маша наконец вышла из ванной и нажала кнопку «Сообщения», то в первый момент даже вздрогнула от удивления.

— Привет, это Марат, — услышала она знакомый насмешливый голос.

Почему-то Маша не ожидала, что Марат будет звонить по телефону, да еще и оставлять сообщения. Ей казалось, что на стене появится рука и кровью напишет послание либо разразится гроза и молнии сложатся в затейливую надпись… Что-то в этом роде… Обозвав себя фантазеркой, Маша еще раз прокрутила запись.

— Привет, это Марат, — повторил голос. — Мне нужно с тобой поговорить. Есть дело. Суши голову и быстро ко мне.

Маша беспокойно вытерлась, оделась и с влажной головой выбежала из дома.

Марат ждал ее в гостиной. Он был одет на выход — строго, красиво и дорого. Коричневый костюм, синяя с белым кенгурушка (на днях Маша видела эту самую рубашку в «Ле Форме» — она была от Москино и стоила неприлично много) и неприхотливые ботинки — только владельцы таких ботинок знают, что пара стоит не меньше двух тысяч долларов.

— Ну что? — с неприятной ухмылкой поинтересовался Марат. — Пакостим по мелочи?

Маша досадливо отвернулась и промолчала.

— Значит, так! — Взгляд у Марата был тяжелый. — Живет на свете, а точнее, в городе Москве, на Патриарших прудах, некий Дмитрий Полонский, деловой человек. Пятьдесят восемь лет. Женат, имеет сына и дочь.