– Все ходит? – спросил за дверью один из полицейских.

– Ходит, поди, целый час! Наверное, весь Невский пробежал! – усмехнулся другой.

Коллеги знали за Сердюковым много странностей. Он был нелюдим, не очень разговорчив, жил одиноко, женщин сторонился, никого к себе не приглашал да и сам в гости не ходил. От дружеских пирушек уклонялся и все больше горел на работе.

И хотя начальство ценило его добросовестное рвение, особых наград и высоких должностей он до сих пор не получил.

В глубине души Константин Митрофанович переживал чрезвычайно, но считал ниже своего достоинства напоминать начальникам о своих добродетелях, ожидая, когда его в конце концов заметят и оценят.

Однако менее ретивые сотрудники давно обогнали Сердюкова по служебной лестнице, а о нем точно забыли.

Но не о чинах и званиях размышлял следователь, вышагивая версты по своему кабинету. Таинственное привидение не покидало его сознания. Существует ли оно?

Если существует, значит, это нечто вполне материальное, видимое, осязаемое. И если оно являлось двум таким разным людям, то почему бы и Сердюкову не повстречаться с ним? Или с ней? Хотелось бы побольше узнать о природе таких явлений, чтобы понимать, с чем имеешь дело. Что ж, придется нанести визит к знающему человеку.

Этим знатоком оказался некто Сухневич. О нем Сердюкову было известно, что сей господин является непревзойденным знатоком природы призраков во всем Петербурге, да и не только в столице. Сухневич специально много лет провел в Англии, где что ни старый дом, то с привидениями. Исколесил Германию, Испанию, Францию, собирая бесчисленные свидетельства таинственных встреч, в почтенном возрасте вернулся на родину и поселился в кособоком домишке на Васильевском острове. Он вел замкнутый образ жизни, общаясь только с теми, кто истово верил в контакты с потусторонним миром.

Его иногда приглашали на спиритические сеансы или спрашивали совета как величайшего знатока в особо сложных случаях, связанных с явлением призраков. Сердюков на просьбу о свидании получил вежливое приглашение для личной встречи.

Сердюков долго не знал, докладывать начальству о подобном визите или нет. Памятуя давнишнее дело об убийстве промышленника Прозорова и всеми странностями, с которыми он тогда столкнулся, Сердюков боялся выглядеть смешным или еще хуже – чокнутым. Поэтому по зрелом размышлении он решил с докладом повременить.

Дом Сухневича следователь нашел, изрядно поплутав по грязным мостовым.

Дверь открыла непонятного возраста женщина, наверное, прислуга, закутанная в нечто бесформенное – то ли платок, то ли широкое платье. В сумеречной прихожей не разобрать. Сумерки царили во всем доме, хотя за окном стоял белый день. Гостя провели в небольшую комнату и попросили подождать. Полицейский опытным взором окинул жилище. Да, видать, занятие привидениями давало мало дохода: бедность, неустроенность и запустение смотрели изо всех углов.

– Не нравятся вам мои апартаменты? – раздался негромкий насмешливый голос.

Следователь обернулся. Сухневич оказался среднего роста, неброский на вид мужчина, наряженный в домашний халат. Он щурил на гостя подслеповатые глаза и приветливо улыбался.

– Каждый живет, как считает нужным и возможным, – пожал плечами следователь.

Его собственное холостяцкое жилье ненамного отличалось от увиденного.

– Согласен с вами, сударь. Тем более что всех богатств земных при жизни не соберешь, так чего жизнь разменивать на пустяки? Впрочем, позвольте представиться.

Они познакомились. После чего хозяин предложил гостю чай, но тот, представив, что чай, вероятно, будет готовиться руками особы, открывшей дверь, благоразумно отказался.