Следователь с нарастающим интересом стал слушать собеседника. Видно было, что детали описания привидения им не выдуманы.

– И куда же оно делось, это загадочное привидение?

– А Бог его знает! Я как барина на полу увидал, к нему кинулся, а оно и исчезло в тот же миг.

– Ну, допустим, ты видел нечто необычное. Но почему тогда Ольга Николаевна не видела призрака?

– А она выбежала и тоже бросилась к мужу, а привидение у нее за спиной было, да и то – один миг, а потом и исчезло вовсе.

– Значит, кроме тебя, его никто не видел? – Следователь вперил в дворника внимательный взор.

– Нет, не видел! Оттого я и испугался, решил, может, со мной что нехорошее случилось, с моей головой то есть. А вот мозгами-то пораскинул и думаю, может, это оно его и убило, барина-то нашего, это привидение? Ведь оттого он и кричал так жутко, а?

"А ведь не сумасшедший и не дурак, хоть и пьяница… Вот и зацепочка нашлась!

Что ж, стало быть, надо и нам познакомиться с этим ужасным привидением!" – подумал Константин Митрофанович.

– Хорошо, Герасим! Только ты уж, братец, больше-то никому не говори об этом. Дурно пахнет эта история, а тебя и в больницу Николая Угодника для душевнобольных упечь могут!

– Боже сохрани! – Дворник размашисто перекрестился. – Уж я такого страху натерпелся, я молчок, будьте покойны-с!

Они разошлись. Сердюков испытывал двойственное чувство от откровений мужика. Он не верил ни в какую чертовщину.

Его сухой рациональный ум был склонен искать земное обоснование всем чудесам, особенно тем, за которыми тянется преступление. Но, как всякий живой человек, он не мог побороть жадного любопытства к потустороннему миру…

Глава 5

После ухода следователя Вера продолжала находиться в расстроенных чувствах. Умом она понимала, что отца больше нет, но смириться с потерей никак не могла. По ее указанию послали телеграмму брату Павлу, работавшему инженером на Николаевской железной дороге. Вера ждала его с нетерпением, она не могла в одиночку сносить обрушившееся горе.

Мачеха не в счет. Теперь они по разные стороны баррикад. Шаги! Господи, неужели Павел!

Девушка приподнялась на кушетке и тотчас же со стоном разочарования упала обратно. Вошла Ольга Николаевна и резким движением раздвинула тяжелые бархатные шторы. В комнату прорвался свет весеннего утра. День был пасмурный, под стать событиям. Ольга стояла у окна, лицом к деревьям. Как она любила их! Теперь, вероятно, она в последний раз любуется на эти упругие ветки, полные живительных соков!

– Я знаю, что ты сказала Сердюкову, – не оборачиваясь, произнесла Ольга Николаевна. – И я знаю, что ты обвиняешь во всем меня!

– Подслушивать подло! – только и могла выдавить из себя Вера, памятуя о своей безуспешной попытке ночью услышать разговор. А ведь как знать, быть может, она бы смогла тем самым предотвратить злодейство!

– А что более отвратительно – подслушать или оклеветать, возвести ужасную напраслину на невинного человека? – тихим, но злым голосом спросила вдова.

– Напраслину?! – вскричала девушка, вскакивая и путаясь ногами в упавшем пледе. – Напраслину! Кто же, как не ты?

Ведь в доме не было никого! Он же не мог дать тебе развод, вот просто так, потому что ты попросила! Ты убила отца, чтобы избавиться от него!

– Вера, ты действительно серьезно полагаешь, что я могла поднять руку на Вениамина Александровича? – В голосе мачехи слышалось искреннее удивление, без гнева и досады.

Она повернулась лицом к собеседнице: стройная изящная фигура в высоком проеме окна, ореол белокурых кудрей – точно красивая открытка из книжной лавки!

Вера смутилась, замешкалась с ответом.