– Прости меня, прости, прости! – только и было слышно. – Люблю навеки только тебя, не уходи, не оставляй меня!

Прости, слышишь!

Ольга не слышала, сказал ли что-нибудь пасынок, но лицо его передернулось и окаменело. Матильда с воем упала на бездыханное тело. Ольга отвернулась к стене и, не отдавая себе отчета, стала скрести ногтями обои.

* * *

Полиция начала расследование, взяв под стражу оставшихся в живых участников драмы. Газеты много писали о злополучной дуэли.

О том, что похоронами распоряжалась она, Извекова, что сам романист был в таком ужасном состоянии после смерти сына, что даже не смог присутствовать на похоронах. Матильды не было на кладбище в день погребения, она не посмела явиться.

Узнав о трагедии, пришел Пепелищев и предложил свою помощь и поддержку, принятые с благодарностью.

На девятый день Оля, Вера и Павел пошли на кладбище. Вениамин Александрович не вставал с постели с того момента, как Павел сообщил ему о дуэли и гибели Кирилла. В первый момент Извеков решил, что продолжается горячечный бред, но, увы, трезвая действительность оказалась страшней алкогольных галлюцинаций.

На свежей могиле, усыпанной цветами, Извековы увидели склонившуюся фигуру.

Павел признал несостоявшуюся невестку и сжал кулаки. Услышав шаги, Матильда подняла голову. Ольга вздрогнула. Потеря и страдания изменили женщину до неузнаваемости. Не осталось ни высокомерия, ни легкомыслия. Не осталось той призывной порочной красоты, которая и сгубила Кирилла. Лицо, искаженное болью, кожа, иссушенная слезами, помутившиеся, покрасневшие глаза, черные круги под ними.

Бархатова с усилием поднялась с колен и хотела опустить вуаль, чтобы удалиться.

– Матильда Карловна! Вы можете остаться и молиться с нами, – тихо произнесла Ольга.

Павел сверкнул глазами, но промолчал, Вера только удрученно покачала головой. Какое теперь все это имеет значение, если Кирюши нет!

Бархатова хотела благодарить Извекову, поклонилась, пыталась что-то сказать, но слова не складывались.

– А ведь вы правы оказались, по-вашему вышло!

Оля посмотрела на Матильду, и та отвела взгляд. Павел и Вера не понимали, о чем идет речь, но боялись спрашивать.

– Пропади пропадом правота эта! – простонала Матильда и опустила вуаль.

Глава 33

Борис Трофимов мог бы назвать себя счастливым человеком. Пережив драматическое расставание с любимой женщиной, он погрузился в медицинские исследования и пришел к выводу, что истинный ученый не нуждается ни в семье, ни в женщине как объекте обожания, ни в любви как особом состоянии души и тела. Его любовь и религия – книги, опыты, колбы, пробирки, анализы, диагнозы и прочее. Он поборол свою зависимость от поверженной любви. И стал совершенно свободен и здоров духом. Ничто теперь не мешало ему сосредоточиться на своих исканиях.

Обретенный покой не поколебал и приезд в Лондон доктора Миронова. Не сговариваясь, учитель и ученик не обсуждали неудачный брак дочери Миронова, не говорили об отвергнутых чувствах Трофимова. И только по прошествии довольно длительного времени Николай Алексеевич стал иногда вскользь упоминать о письмах, получаемых от Оли. Новости от нее не радовали обоих. Но что теперь поделаешь, ничего не переменится! Николай Алексеевич в глубине души боялся признаться, что совершил ошибку, что оказался виноват, пойдя на поводу событий и Олиных чувств. Прояви он тогда отцовскую твердость, задуши свой либерализм, и, глядишь, обошлось бы. Оля попереживала да и вышла бы за Трофимова. Как он мог позволить своей бедной девочке взвалить на себя груз воспитания трех чужих детей! Да еще и лишиться малышки!

Терпеть проказы мальчиков, капризы падчерицы и постоянное мужнино раздражение всем и вся!

Николай Алексеевич вспоминал, как Оля, веселая и подвижная, вся в светлых кудряшках, одетая в трогательное платьице и панталончики, сидит у него на коленях.