– Чем можем помочь?

– С ног до головы. – Егор для наглядности обвел себя всего ладонями.

Юноши враз оживились, будто вдохнули кислороду.

Видно, не часто им удавалось встретиться с живым покупателем.

– Не пожалеете, сударь, – жизнерадостно пообещал один. – Вы попали точно по адресу.

– Только у нас! – добавил второй, нервно дернув щекой.

В небольшом холле, куда его отвели чуть ли не под руки, к молодым людям добавилось сразу три смазливые девушки в форменных передниках, и началось что-то вроде восточного базара на европейский манер. Он едва успевал уклоняться от вороха изумительных костюмов, сорочек, курток, плащей, галстуков и дубленок. Подобную сцену он видел в каком-то американском фильме и, помнится, тогда, как и сейчас, сочувствовал герою. Хотя, надо заметить, в отличие от киношного персонажа не испытывал смущения, и уж тем паче восторга. Иное дело, что настойчивая, активная помощь девушек на примерке его немного возбудила. Молодые люди стояли на подхвате. Один из них внезапно, будто что-то вспомнил, схватился за голову, куда-то умчался и через минуту вернулся с подносом, на котором стоял коньяк, рюмки, кофейник и тарелка с шоколадными конфетами.

Егор предложил всем вместе обмыть новый гардероб.

Парни и девушки не чинились, дружно уселись за круглый ореховый столик и мигом опорожнили бутылку, а затем и вторую, появившуюся следом. Самая расторопная продавщица вспорхнула к нему на колени под тем предлогом, что поправляет галстук. Егор не противился, но беседу повел солидно:

– Как у вас тут, молодежь, после кризиса? Сокращения были? ;

– Еще какие! – девушка дышала ему в ухо. – Прямо жуть.

– Как везде, – грустно подтвердил молодой человек. – Только еще хуже.

– По буржуазии бьют прямой наводкой, – добавил его товарищ, слегка захмелевший. – Скоро, видно, опять на завод погонят.

– Ну, до этого вряд ли дойдет, – не согласился Егор. – Президент не позволит. Он же гарант.

– Да, гарант… Не протрезвится никак… Ты сам-то, братишка, из какой группировки?

– Одиночка, – сказал Егор. – Только что с северов.

Та, что засела на колени, уж больно азартно егозила, и Егор ее спихнул.

– Тебя как зовут, малышка?

– Лиза.

– У тебя лично, надеюсь, все в порядке? Кризис не задел?

– Почему так думаешь?

– Да вон ты какая лакомая.

– Увы, – улыбнулась Лиза, – внешность тоже в цене упала. Боюсь, не пришлось бы бриллианты и норковую шубу на картошку менять.

В ее красивых глазах не было никакой мысли, зато светилось животное очарование, дававшее ей большой шанс на выживание в рыночном мире.

– Правильно Вадик сказал, хотят буржуазию уничтожить. Вчера по телику показывали… Опять всякая нечисть наверх полезла. Фашисты, коммуняки – жуть!

Упомянутый Вадик, допив рюмку, поинтересовался:

– На северах как? Чем в основном промышляют?

Импорт туда доходит, нет?

– На северах жрать нечего, – сообщил Егор. – Да и мерзнут там без мазута. Но ничего, народ за свободу из последних сил цепляется. Как говорится, прозрел. Обратно к дешевой колбасе не загонишь.

Из "Калигулы" вышел, как из музея современной моды. От итальянского двубортного кожана до суперэлегантных замшевых башмаков – все на нем было добротно, дорого и сердито, и при этом, постарались на славу девчата, вся одежда сидела как влитая.