– Это будет наше название: клуб «Фаза» – изучаем аномальные места и явления, – ответил Гена.

– А почему «Фаза»?

– Ну, это название не вычурное, а простое.

Несмотря на показной скептицизм, друг стремился взять на себя как можно больше работы. Он освоил камеры в короткие сроки и вызвался быть оператором, хотя был полноват, нерасторопен и страдал одышкой.

Все делали свой вклад. Мадина отвечала за звук, к тому же имела при себе сумку медика. Всё-таки мы приехали на опасный объект, а она была медсестрой по образованию. Слава старался быть всем полезным и просил давать ему любые поручения.

Прежде всего, мы сняли общие планы снаружи. Ветхое здание с колоннами. Кладбище, где сохранились редкие надгробные камни и склепы, наполовину утонувшие в земле. Надписи стёрлись. Мы так и не узнали, кого там хоронили в конце позапрошлого века. Наверняка, это не были могилы постояльцев. Кто бы стал делать дорогие каменные плиты для нищих, безумцев и безнадёжно больных…

Мы вошли в здание. Сквозь заколоченные окна свет почти не пробивался. Я и Гена снимали забытые комнаты, коридоры и палаты, Слава таскал за нами свет, Мадина писала звук. Это был наш первый опыт, но мы уже чувствовали себя настоящей съёмочной группой.

Я отснял каждую деталь, каждую тёмную тень, которая скрывалась в этом заброшенном месте. Потом мы устроились в холле первого этажа, установили камеры на штативы, растянули вдоль стены жёлтую гирлянду на батарейках и тихо ждали, когда что-нибудь произойдёт.

В работе несколько часов пролетели незаметно. Время двигалось к полуночи. Мы надеялись на простые сигналы: мерцание лампочек, изменение температуры воздуха, сбои камер и странные шумы, которые намекнут на присутствие духа. После чего собирались устроить ему «посмертный допрос». Надеясь получить ответы из простых сигналов. Но мы добились большего, чем ожидали…

Все дёрнулись, как пуганые птицы, когда сквозь стены послышался внезапный шум. Здание будто наполнилось голосами и звуками прошлого. Хлопали двери, дребезжали и скрипели железные колёсики больничных коек.

Мурашки бегали по спине! Я бы подумал, что спятил. Однако мои друзья тоже всё это слышали.

Мистический шум летел на нас из коридора левого крыла. Хоть бы кто из нас испугался… Хотя нет! Мы все были готовы штаны промочить от страха, но мгновенно похватали оборудование и помчались в конец коридора!

Я даже не снял камеру с тяжёлого штатива, но первым вбежал в просторную комнату, которая когда-то служила палатой для больных. Не помню своих чувств, для меня имело значение только то, что я вижу.

Ряды кроватей и множество призрачных серых фигур. Они были как сигаретный дым. Их контуры и лица плавали в воздухе. Кто-то лежал, а кто-то сидел, кто-то смеялся, а кто-то плакал. Камера всё снимала…

Из-за спины вылез Генка. Он тоже навёл камеру, и она дрожала в его руках. Слава уронил осветительный прибор.

Откуда-то хлынул ледяной сквозняк и взъерошил мне волосы. В глаза попала пыль. Я отвернулся, а когда посмотрел снова, просторная комната оказалась пуста.

Все исчезли, как их не было! Ни кроватей, ни человеческих фигур. Только пустые стены. И тишина. Мы все будто увидели один сон, а теперь проснулись.

Я обернулся на Гену:

– Ты снял?

Он медленно кивнул. Его глаза были полны тревоги и изумления. Слава нервно жевал губу. Мадина справлялась лучше всех. Она делала глубокие вздохи и выглядела вполне спокойной, хотя выдыхала с дрожью.

В том месте, откуда мы прибежали, раздался топот. Все обернулись. Я нацелил камеру в коридор раньше, чем увидел кто там идёт… Это была девушка. Она шла, согнувшись и прижимая ладонь к животу. На пол пунктирной линией текла струя.

Сперва я принял эту девушку за живую, но через секунду разглядел, что и она тоже лишь мутный дым.