— Да, я ужасно обошлась с тобой десять лет назад. Это из-за меня ты тогда потерял работу. Вообще большие деньги портят людей. Я смотрела свысока на всех вас деревенских. — В ее глазах заблестели слезы. — Я была настоящей дрянью, Кейд.

— Да, — согласился он. — Была.

Она взглянула на него с неожиданной усмешкой.

— Ну уж не надо так быстро соглашаться со мной.

— Ты была молода, училась в привилегированных школах, твои родители были снобами и богачами. Ты не могла быть другой. Будем считать это в порядке вещей.

— Но ты действительно думаешь, что я изменилась, Кейд?

— О да, — медленно произнес он. — Разве мы с тобой могли бы разговаривать так десять лет назад?

— Вряд ли.

— Я даже не называю тебя Лорейн. Лори подходит тебе гораздо больше. И дело не в том, где ты теперь живешь. Все гораздо серьезней.

В ее глазах снова появились слезы.

— Мне правда очень жаль, что я так поступила с тобой. А за некоторые вещи просто стыдно.

— Я очень долго ждал, чтобы услышать эти слова от тебя. Но знаешь что? Теперь ты прощена.

Она посмотрела на него с неуверенной улыбкой и сразу стала похожа на Рэчел.

— Спасибо.

— Я понимаю, как тебе трудно извиняться.

— Я давно должна была это сделать, но просто хотела держать тебя подальше, не могла идти ни на какое сближение. Я на самом деле очень благодарна тебе за Рэчел.

Она порывисто поднялась, халат распахнулся, и перед Кейдом вновь мелькнула обнаженная грудь. Наверное, она накинула халат на голое тело, подумал он, и от этой мысли у него мгновенно пересохло в горле, а сердце сковал первозданный голод. Никогда ничего подобного он не испытывал к какой-нибудь другой женщине. У него появилось ощущение, что он никогда не успокоится, пока не уложит ее в постель.

Взглянув на Лори, он увидел, что она смотрит на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Он понял, что она догадалась по его лицу, какие чувства рождает в нем ее присутствие.

— Кейд, ты не должен смотреть на меня так… — она уронила стул, на который опиралась.

Вскочив, чтобы поднять его, он споткнулся и чуть было не упал сам.

— Перестань! Как ты смеешь бить мою маму! — раздался из-за двери детский голосок.

Лори с ужасом посмотрела на него, и в этом взгляде он прочитал все, о чем она никогда не сказала бы ему. Она сразу стала выглядеть значительно старше своих двадцати девяти лет. Сдавленным голосом он произнес:

— Так вот почему ты рассталась с Реем.

— Это была одна из причин, — прошептала она.

Проследив за ее взглядом, Кейд увидел в дверях Рэчел. Девочка, теребя пальцами волосы, быстро переводила взгляд с матери на Кейда. Он подошел к ней, наклонился и самым спокойным голосом, на которой только был способен, проговорил:

— Рэчел, я скажу это только один-единственный раз, но хочу, чтобы ты поняла и запомнила на всю жизнь: я никогда, никогда в жизни не ударю твою маму. Ты понимаешь это? Никогда.

— Хорошо, — проговорила девочка.

— А я думала, что ты спишь, Рэчел, — произнесла слабым голосом Лори.

— Меня разбудил Марвин, и я пошла за печеньем.

— Тот, кто так хорошо ведет себя во время перевязки, заслуживает целую горсть печенья, — с улыбкой заметил Кейд.

Было видно, что девочка успокоилась.

Неужели ребенок был вынужден защищать свою мать от взрослого мужчины? — ужаснулся Кейд. С холодной яростью он подумал, что если бы Рей Картрайт вошел сейчас в эту комнату, он задушил бы его собственными руками.