Окруженный стражниками, Лэр четким голосом сказал, что не знает за собой никакой вины. Де Фонтен отдал меч Раулю де Конше и вышел из таверны в окружении солдат. Сопротивляться было бесполезно. К тому же не исключено, что ошибка разъяснится.

На улице их окутала темнота. К Лэру подвели лошадь одного из стражников.

– К сожалению, – насмешливо произнес де Конше, – могу предложить вам только эту кобылу. Не уверен, что вы привыкли к подобному.

Взрыв хохота прорезал тишину вечера, когда самый младший из стражников схватил Лэра за руки и связал их за его спиной. Стражник, чья лошадь досталась пленному, побежал впереди всадников, освещая факелом путь. Постепенно темные улицы, наполненные запахом дешевой пищи, сменились более богатыми кварталами. Лэр, коленями удерживаясь в седле, не произнес больше ни слова, в то время как де Конше не умолкал ни на минуту. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие перечислять обвинения, которые будут предъявлены де Фонтену. Впереди показались остроконечные башни. Въехав в ворота замка, де Конше небрежно бросил:

– Посмотри на мир в последний раз, Фонтен. Твоя жизнь кончена.

Из темной арки появились три огромных силуэта – трое стражников с каменным выражением лиц и огромными ручищами. Они не стали ждать, пока Лэр спрыгнет с лошади, а грубо стащили его с седла. Де Фонтен попытался сопротивляться, но сильный удар по голове утихомирил его. Перед глазами поплыли радужные круги. Лэра потащили по какому-то коридору, потом вниз по выщербленным ступеням. Установленные кое-где шипящие факелы тускло освещали подземелье дворца. Наконец Лэра швырнули в подвал, сорвали одежду, приковали к стене. Темнота окутала пленника.

Не прошло и часа, как яркий свет факела прорезал темноту. Лэр зажмурился. Потом открыл глаза, пытаясь разглядеть вошедших. Перед ним, оскалив хищные зубы, стоял королевский инквизитор и два огромных стражника, наверное, из тех, кто стаскивал де Фонтена с лошади во дворе.

– Кажется, судьба завела вас так далеко, что вам трудно позавидовать, мессир, – произнес де Ногаре. Губы искривила неприятная ухмылка. Буквально несколько минут назад он видел другое тело – тело одного из братьев д'Олни. С такими же Широкими плечами, хорошо сложенную фигуру молодого мужчины. Ни одному из братьев д'Олни, ни молодому де Фонтену уже не понадобятся ни сильные руки, ни широкие плечи… Взмахом руки де Ногаре приказал одному из стражников, держащему факел, приблизиться к пленнику.

– Твои друзья признались в своих преступлениях. Не могу сказать, что они сделали это охотно. Но, в конце концов, они были счастливы сообщить мне именно то, что я хотел знать. Я надеюсь на твое благоразумие.

– Я ничего не знаю ни о каких преступлениях, – возразил Лэр. – Знаю только, что вы по ложному обвинению задержали преданных слуг короля.

Его голос был удивительно спокойным. Даже обнаженный, де Фонтен старался сохранить достоинство.

Инквизитор презрительно фыркнул:

– Тебя неверно информировали. Арестовать братьев д'Олни приказал Его Величество король Филипп.

– И в чем их обвиняют? И в чем обвиняют меня?

Инквизитор усмехнулся.

– Я вижу, ты прикидываешься дураком. Хорошо, – он неожиданно дернул головой. Гюлимая де Ногаре мучил нервный тик, поэтому его голова иногда странным образом дергалась влево.

Стоящий на пороге детина с густыми бровями вышел в коридор и вернулся с табуреткой, которую поставил рядом с инквизитором. Другой стражник поднял факел и вставил древко в металлическое кольцо на стене. Затем повернулся, отстегнул от пояса что-то черное. Когда стражник подошел ближе, Лэр понял, что это дубинка, с одного конца обтянутая кожей.

– А сейчас, – де Ногаре опустился на табуретку, – ты скажешь мне, где и когда ты встречался с леди Николетт Бургундской.