ГЛАВА 8

Альбер стоял у двери комнаты для гостей. Он понятия не имел, что еще сказать леди Кашо, полной решимости войти, поэтому только твердил:

– Никому не разрешается разговаривать с пленницей, мадам.

– У меня есть разрешение вашего хозяина, – убедительно возразила Адель.

Альбер беспомощно посмотрел влево, затем вправо. Что же делать? Вряд ли он может оставить пленницу без присмотра и отправиться на поиски своего хозяина. С другой стороны, он не имеет права обижать жену гостеприимного владельца замка. Нахмурившись, Альбер сделал шаг в сторону.

Николетт услышала голоса за дверью. Вряд ли это имеет отношение к ней. Она лежала на кровати, полная тоски и печали. Когда дверь скрипнула и отворилась, девушка подняла голову и с удивлением увидела, что в комнату вошла молодая хозяйка замка. Николетт резко села на постели.

– Меня зовут Адель, – сказала молодая женщина, подходя к пленнице и протягивая руку для приветствия. – Могу ли я чем-нибудь помочь вам?

Николетт посмотрела прямо в глаза Адель. Они казались добрыми и сочувствующими.

Никогда еще Николетт так не нуждалась в ком-нибудь, чтобы разделить свою тоску и печальные предчувствия. Со слезами на глазах она сжала обеими ладонями протянутую руку женщины.

– Как ужасно все, что произошло с вами, – Адель присела рядом с Николетт. – Сеньор рассказал мне, что вас обвинили ложно, и теперь вы несправедливо несете наказание.

Николетт не знала, что ответить. Она чувствовала себя такой беззащитной перед лицом доброты. А то, что сказал о ней де Фонтен? Возможно, он не такое уж чудовище, каким порой кажется…

– Он рассказал мне, как ужасно с вами поступили, – продолжала Адель. – Лишили всей одежды, кроме этого рубища.

Комок подступил к горлу Николетт.

– А мои волосы, – она вздрогнула всем телом от подступивших рыданий. – Мои длинные волосы…

Адель тоже гордилась своими каштановыми волосами, поэтому горе девушки было ей хорошо понятно. Хозяйка замка нежно обняла хрупкие плечи пленницы.

– Но они обязательно отрастут. И станут такими же длинными и красивыми, как прежде. Помню, одной из моих служанок остригли волосы, когда та заболела. Они отросли за год. Она была так рада вновь заплетать косы!

На ощупь балахон пленницы походил на шершавый язык коровы. Адель неожиданно почувствовала, как ее охватывает гнев при виде подобной жестокости.

– Как они могли так поступить! Зимой вы просто умрете от простуды!

Когда Николетт, облегчив душу рыданиями, вновь обрела возможность говорить, она рассказала о ненависти мужа, об ужасной клевете Изабеллы.

Альбер стоял за дверью, прислушиваясь к исповеди. Через некоторое время в коридоре появились две служанки с охапками одежды в руках. Они остановились, ожидая госпожу, завязали разговор с Альбером.

Одна из служанок – светловолосая, голубоглазая, с голосом, сладким, как пение птички, так покорила молодого человека, что он уже не слышал ни слова из разговора Адель и Николетт. Парень тут же решил произвести впечатление на служанок рассказами о Париже и его соблазнах, и это имело удивительный успех.

– Я знаю, – сказала Адель, – вы привыкли к таким роскошным платьям, каких я никогда и не видела. Но если вы согласитесь принять одно из моих платьев, я прикажу его принести. Оно мне очень нравилось, я охотно носила его еще до того, как родила двоих детей. Оно удобное – сшито во Фландрии, довольно теплое.